http://www.computerra.ru/103292/

Технологии

автор: Евгений Золотов 21 июля 2014

Говорят, снаряд на падает в одно место дважды. Это ложь или по крайней мере большое преувеличение: если опыты независимы и условия одинаковы, одинаковы и вероятности одного исхода. Сколько было шансов на то, что из всех самолётов авиакомпаний мира ракета «Бук» над восточной Украиной в четверг выберет рейс MH17 настрадавшихся «Малайзийских авиалиний» (её MH370 по сей день не найден)? Правильный ответ, увы: столько же, сколько и для любой другой авиакомпании, летающей здесь.

И это, к сожалению, чуть не единственная определённость в трагедии, разворачивающейся сейчас на наших глазах. Хоть обломки — вот они, хоть останки пассажиров уже собраны, ясности чуть ли не меньше, чем в истории с тем пропавшим без следа весенним рейсом. И всё-таки… всё таки кое-что несомненное можно извлечь. Надо только не слушать ни ту, ни другую сторону: как и на любой войне, дезинформацию не различишь, пока война не кончится.

Вводные просты. 17 июля на территории Украины, близ села Грабово Донецкой области, потерпел крушение «Boeing 777-200ER», следовавший из Амстердама в Куала-Лумпур. Все 298 человек, находившиеся на борту, погибли. Причину, как и всегда в авиации, официально не называют до окончания расследования, но в этот раз все вовлечённые стороны сходятся, что неполадкой техники это не было. Авиалайнер сбили ракетой и вероятней всего ракетой, выпущенной из зенитного ракетного комплекса советского производства «Бук-М1», поскольку только он из всей имеющейся в данном районе техники способен уверенно поразить цель, летящую на такой высоте (10 км) и с такой скоростью (908 км/ч).

Этот красавец был сбит под Донецком.

А вот дальше начинается разнобой мнений, обусловленный зашкаливающим градусом политпропаганды. Включаешь российское ТВ — и остаёшься в полной уверенности, что виноваты украинские военные. Аргументов масса: якобы, наш «Борт номер один» и MH17 пересекались в небе восточной Европы; якобы, наши военные засекли специфическую работу радарных установок украинской армии перед крушением «Боинга»; якобы, украинский авиадиспетчер заставил MH17 снизить высоту на шестьсот метров и даже что MH17 будто бы сопровождали два украинских истребителя.

Но открываешь западные информресурсы и уходишь в такой же уверенности, что виновны повстанцы — армия самопопровозглашённой Донецкой Народной Республики, которой непосредственно помогает Россия: сам Барак Обама подтвердил, что пуск ракеты был произведён с территории, контролируемой повстанцами; Украина продемонстрировала записи перехваченных переговоров, из которых прямо следует, что «Боинг» сбили по ошибке; был (в настоящее время удалённый) твит и сообщения в других соцсетях о захваченной у армии Украины установке «Бук-М1», были и заснятые попытки вернуть на территорию России, якобы, ранее переданные Россией повстанцам целых три аналогичные установки.

Доходит до смешного: даже не терпящая разночтений «Википедия» в своей русскоязычной версии обвиняет украинскую армию, а в англоязычной — Россию и пророссийских повстанцев. Я предлагаю оставить политику политикам и сосредоточиться на фактах, спорить с которыми не решается ни та ни другая сторона. Цепочка фактов, в свою очередь, приведёт к небесполезному выводу.

Воздушное пространство Украины сегодня: чумная зона.

Факт первый: полёты гражданских самолётов над Украиной до момента крушения MH17 не прекращались. Причина простая. Украинское воздушное пространство характеризуют как чрезвычайно важный воздушный «перекрёсток», соединяющий Европу с Азией. Почти каждый коммерческий рейс между крупными европейскими и азиатскими городами пролегает здесь. Гражданская война заставила авиакомпании поостеречься и некоторые (как, к примеру, Asiana Airlines, памятная недавней трагической ошибкой) проложили обходные пути. Но большинство продолжало летать по-старинке, так что даже в момент катастрофы малайзийский «Боинг» был не единственным гражданским судном в украинском небе — в десятках километров от него шли сингапурский и индийский авиалайнеры.

В настоящий момент ситуация принципиально изменилась и это легко видеть по картам, составляемым независимыми наблюдателями на основании данных, полученных от непрерывно вещающих с бортов радиомаяков (подробно техника идентификации в воздухе описывалась в «Технологиях вчерашнего дня»): Украину обходят стороной почти все авиаперевозчики, а те немногие самолётики, которые рискуют там летать, принадлежат в основном местным авиалиниям.

Факт два: люди, принимавшие решение о пуске ракеты, могли перепутать гражданский самолёт с военным. Достоверно известно, что в первые же минуты после крушения представители ДНР сообщили о сбитом АН-26. Легко ли спутать гигантский «Боинг» (размах крыла 61 метр) с «Аном» (размах крыла 29 метров)? Ответ на этот вопрос даёт история — помнящая несколько очень похожих случаев.

1983 год, СССР сбивает южнокорейский «Боинг 747». Ошибка: авиалайнер отклонился от курса на полтысячи километров и был принят за самолёт-разведчик (говорят, летевший рядом). 1988 год, США сбивают иранский Airbus A300. Ошибка: военные неверно прочитали сигнал опознавательного радиомаяка. 2001 год, Украина сбивает российский Ту-154. Опять ошибка: шли учения и ракета, вместо тренировочного дрона, ударила по гражданскому самолёту. Иначе говоря даже подготовленные люди в спокойное время не всегда способны отличить гражданский самолёт от военного. Что говорить о тех, кто получил в свои руки ЗРК только что и/или действует в условиях военного времени?

Рейс MH17 17 июля 2014 года. Красный пунктир -- теоретический маршрут; фактический всегда пролегал сильно южнее (графика FlightEadar24.com).

Наконец, факт номер три: MH17 значительно отклонился от маршрута. Это был рутинный ежедневный рейс, но если обычно пилоты шли почти прямо над Донецком, 17 июля они следовали километров на тридцать северней — что зафиксировано независимыми наблюдателями (см., например, историю полётов на FlightRadar24.com). Причина непонятна, как непонятно и почему «Малайзийские авиалинии» утверждают теперь, что отклонений от курса не было: вряд ли три десятка километров, особенно над зоной боевых действий, такая уж мелочь. Направляли же самолёт диспетчерские службы Украины.

Сопоставив три факта, приходим к версии, которую осторожно продвигают некоторые западные СМИ. Сбили малайзийский «Боинг», очевидно, военные ДНР — не имевшие достаточно опыта и вспомогательного оборудования, чтобы отличить гражданский лайнер, например, от транспортника. Ошибка, снова трагическая ошибка. Но вот направили его на опасный курс украинские авиадиспетчеры. Что вполне согласуется с ответом на вопрос: кому выгодна эта трагедия?..

http://www.computerra.ru/102651/

Облака и ЦОД

автор: Игорь Емельянов 21 июля 2014

Облачные технологии продолжают трансформировать отрасль за отраслью, появляясь там, где их появление, казалось бы, наименее логично. Процесс в значительной степени напоминает рождение и триумфальное шествие компьютеров по разнообразному ландшафту человеческой деятельности. Сегодня уже мало кто задумывается о том, как компьютеры изменили изготовление газет и журналов, производство, сельское хозяйство, а особенно бизнес во всех его проявлениях. Теперь же точно так же меняют всё вокруг облака, и некоторые области уже по второму кругу. Например, бухгалтерию.

В 1994 году Главное управление безопасности ФАПСИ разработало первый стандарт электронной подписи в России, но тогда в стране было ещё весьма смутное время, поэтому по-настоящему об электронной подписи заговорили лишь 8 лет спустя, в 2002-м, когда был утверждён новый стандарт криптозащиты ЭП, фактически уравнивающий российское понятие «электронная подпись» и международное — «цифровая подпись». Так что история этой технологии в нашей стране хоть и насчитывает уже двадцать лет, но фактически применяется не больше десяти.

И б_о_льшую часть этого десятилетия технология работала следующим образом. На компьютеры организации (как правило, лишь в бухгалтерии), устанавливалось специальное ПО для работы с ЭП, а на USB-носителе содержались персонализированные ключи, хранившиеся в единственном экземпляре. Надо сказать, что безопасность в этом случае обеспечивалась практически полная. Не завладев той самой «флешкой» с ключами — токеном, — невозможно было подписать документы от имени организации. Но ведь были и минусы! Токен можно украсть, потерять, уничтожить физически — и тогда придётся вновь проходить процедуру авторизации в удостоверяющем центре. А если нужно подписать срочные документы? Словом, облачные технологии уже стояли у порога, чтобы навсегда изменить очередную отрасль, и сегодня сектор электронного документооборота может стать локомотивом их развития.

Рассказать о преимуществах от внедрения ЭДО мы попросили специалиста отрасли Анастасию Щепину, аналитика компании Synerdocs, которая считает, что нежелание бизнеса переходить с бумаги на электронные документы, с электронной подписи на носителе на облачную электронную подпись в большинстве случаев связано со страхами и привычками:

> «Опасения нужно развеять, а устоявшиеся процессы — заменить новыми, более эффективными, и выработать новые привычки, которые позволят работать и получать прибыль быстрее. Опасения, как правило, связаны с недоверием к серверам, на которых хранятся закрытые ключи электронных подписей. На самом деле серверы, на которых хранятся ключи, надёжно защищены. Я думаю, это даже надёжнее, чем носить с собой токен или флеш-карту. Конечно, это вопрос доверия, но сейчас облачные технологии только развиваются — и удостоверяющие центры относятся к этому серьёзно.
>
> Теперь о привычках. О преимуществах электронного документооборота написано уже множество статей, тут секрета никакого нет. Облачная электронная подпись добавляет преимущества: позволяет сократить расходы на приобретение электронных подписей, даёт возможность подписывать документы в любое время и в любом месте, где есть интернет.
В итоге получаем, что конкуренты консервативной компании, которые открыты новым технологиями, делают свой бизнес более эффективным и получают конкурентное преимущество. Это и может заставить бизнес начать переходить сначала на электронный документооборот с использованием электронной подписи на носителе, а впоследствии, возможно, и на облачные электронные подписи».

Как привычная технология ЭП выглядит в облаке? Удостоверяющий центр создаёт вашу электронную подпись и располагает её в собственном облаке. Никаких токенов в этом случае не нужно: авторизация происходит по СМС, через привязанный мобильный телефон. Сама подпись располагается в облаке, поэтому подписывать счета и прочие документы можно с любого устройства с доступом в интернет: с офисного компьютера, с личного ноутбука, с планшета или даже смартфона. У такого подхода есть очевидные плюсы. По мнению аналитика Synerdocs Анастасии Щепиной, существует два основных плюса облачной электронной подписи.

1\. Её стоимость ниже. Приобретение облачной электронной подписи требует меньше затрат, чем покупка в обычном режиме. Это связано с тем, что для работы с этой подписью не нужно приобретать носитель и средство криптографической защиты информации (далее — СКЗИ). В случае облачной электронной подписи СКЗИ находится только на сервере, где хранится закрытый ключ. Всё это оформляется соответствующими соглашениями и доверенностями.

2\. Мобильность. Сейчас интернет есть практически везде, а это значит, что и подписывать документы облачной электронной подписью можно с любого планшета, смартфона, устройства, поддерживающего выход в интернет. Ни бумага, ни электронная подпись на носителе не дают такой возможности. СКЗИ для мобильных устройств сейчас, конечно, разрабатываются, но вообще без СКЗИ на вашем устройстве, согласитесь, работать проще. Кроме того, закрытый ключ облачной ЭП не придётся устанавливать вам лично или платить сотруднику УЦ, который все настроит. Не нужно будет обучать пользователей работе со СКЗИ и сертификатами ЭП.

Но, обладая массой положительных качеств, облачная подпись имеет и негативные моменты. Несмотря на то что через популярные бухгалтерские сервисы уже выдали более 100 000 облачных ЭП за 2013 год, широкое применение подписей все ещё под вопросом. Анастасия Щепина считает, что бизнес ещё не до конца определился с технической составляющей использования облачной ЭП:

> Если говорить про облачную ЭП в документообороте, то пока непонятно, как она будет работать с несколькими сервисами ЭДО. Скорее всего, с большими трудностями. Закрытый ключ хранится на сервере УЦ, сервису ЭДО надо делать туда запрос на формирование электронной подписи. На данный момент не все сервисы будут легко интегрироваться с программным обеспечением УЦ, придётся это учитывать при переходе на облачную подпись. Возможно, для каждого сервиса придётся покупать отдельную подпись.
>
> Второй минус — скорее из понятийной области. Сущность электронной подписи подразумевает замену собственноручной: то есть вы лично, собственными руками подписываете документ с помощью конфиденциальной части ключа. Она должна быть у вас и только у вас. В облачном же варианте закрытый ключ оказывается не в ваших руках — а где-то там на сервере УЦ. То есть фактически вы ставите подпись не собственными руками, а через посредника. Конечно, все это будет оформлено документально, а сами серверы надёжно защищены, но не во всех организациях служба безопасности одобрит такое. Если вам важно, чтобы документы подписывали сами владельцы закрытых ключей, то облачная электронная подпись вам не подойдёт.

В целом же перспективы облачной ЭП и электронного документооборота в нашей стране обнадёживают. Госдума уже утвердила план развития электронного правительства до 2018 года, который включает и ряд мер по содействию бизнесу. Например, «снижение среднего числа обращений представителей бизнес-сообщества в орган госвласти для получения одной госуслуги». И пусть тезис звучит не очень внушительно, поскольку количество обращений планируют сократить лишь до двух, это уже определённый прогресс, приводящий нас к европейскому сценарию. То есть такой ситуации когда открыть бизнес, заплатить налоги и подписать любые документы можно будет в интернете, а зачастую и со смартфона.

_Synerdocs – это сервис межкорпоративного обмена электронными документами. Сервис позволяет мгновенно обмениваться любыми документами (счетами-фактурами, актами, накладными, договорами и т.п.) с обеспечением их юридической значимости согласно действующему законодательству, гарантируя целостность и конфиденциальность передаваемых данных. С Synerdocs вы можете работать там, где вам удобно – из вашей собственной информационной системы (DIRECTUM, 1C, SAP, Галактика) или через веб-браузер._

Рассказ не для журнала «Блэквуд»[1] и отнюдь не из него

О, не дыши и т.д.
«Мелодии» Мура[2]

Самая жестокая судьба рано или поздно должна отступить перед тою неодолимой бодростью духа, какую вселяет в нас философия, – подобно тому, как самая неприступная крепость сдается под упорным натиском неприятеля. Салманассар[3] (судя по священному писанию) вынужден был три года осаждать Самарию, но все же она пала. Сарданапал[4] (см. у Диодора[5]) целых семь лет держался в Ниневии, но это ни к чему не повело. Силы Трои истощились через десять лет, а город Азот, – Аристей[6] в этом ручается словом джентльмена, – тоже в конце концов открыл Псамметиху[7] свои ворота, которые держал на запоре в течение пятой части столетия.

– Ах ты гадина! ах ты ведьма! ах ты мегера, – сказал я жене наутро после свадьбы, – ах ты чертова кукла, ах ты подлая, гнусная тварь, клоака порока, краснорожее исчадие мерзости, ах ты, ах ты… – В тот самый миг, когда я встал на цыпочки, схватил жену за горло и, приблизив губы к ее уху, собрался было наградить ее каким-нибудь еще более оскорбительным эпитетом, который, будучи произнесен достаточно громко, должен был окончательно доказать ее полнейшее ничтожество, – в тот самый миг, к своему величайшему ужасу и изумлению, я вдруг обнаружил, что у меня захватило дух.

Выражения: «захватило дух», «перехватило дыхание» и т. п. довольно часто употребляются в повседневном обиходе, но я, bona fide[8], никогда не думал, что ужасный случай, о котором я говорю, мог бы произойти в действительности. Вообразите – разумеется, если вы обладаете фантазией, – вообразите мое изумление, мой ужас, мое отчаяние!

Однако мой добрый гений еще ни разу не покидал меня окончательно. Даже в тех случаях, когда я от ярости едва в состоянии владеть собой, я все же сохраняю некоторое чувство собственного достоинства, et le chemin des passions me conduit (как лорда Эдуарда[9] в «Юлии») a la philosophic veritable[10].

Хотя мне в первую минуту не удалось с точностью установить размеры постигшего меня несчастья, тем не менее я решил во что бы то ни стало скрыть все от жены – по крайней мере до тех пор, пока не получу возможность определить объем столь неслыханной катастрофы. И так, мгновенно придав моей искаженной бешенством физиономии кокетливое выражение добродушного лукавства, я потрепал свою супругу по одной щечке, чмокнул в другую и, не произнеся ни звука (о фурии! ведь я не мог), оставил ее одну дивиться моему чудачеству, а сам легким па-де-зефир выпорхнул из комнаты.

И вот я, являющий собой ужасный пример того, к чему приводит человека раздражительность, благополучно укрылся в своем будуаре живой, но со всеми свойствами мертвеца, мертвый, но со всеми наклонностями живых, – нечто противоестественное в мире людей, – очень спокойный, но лишенный дыхания.

Да, лишенный дыхания! Я совершенно серьезно утверждаю, что полностью утратил дыхание. Его не хватило бы и на то, чтобы сдуть пушинку или затуманить гладкую поверхность зеркала, – даже если бы от этого зависело спасение моей собственной жизни. О злая судьба! Однако даже в этом первом приступе всепоглощающего отчаяния я все же обрел некоторое утешение. Тщательная проверка убедила меня в том, что я не окончательно лишился дара речи, как мне показалось вначале, когда я не смог продолжать свою интересную беседу с женой.

Речь у меня была нарушена лишь частично, и я обнаружил, что, стоило мне в ту критическую минуту понизить голос и перейти на гортанные звуки, – я мог бы и дальше изливать свои чувства. Ведь данная высота тона, как я сообразил, зависит не от потока воздуха, а от определенных спазматических движений, производимых мышцами гортани.

Я упал в кресло и некоторое время предавался размышлениям. Думы мои были, разумеется, весьма малоутешительны. Сотни смутных, печальных фантазий теснились в моем мозгу, и на мгновение у меня даже мелькнула мысль, не покончить ли с собой; но такова уж извращенность человеческой природы – она предпочитает отдаленное и неясное близкому к определенному. Итак, я содрогнулся при мысли о самоубийстве, как о самом ужасном злодеянии, одновременно прислушиваясь к тому, как полосатая кошка довольно мурлычет на своей подстилке и даже ньюфаундленд старательно выводит носом рулады, растянувшись под столом. Оба словно нарочно демонстрировали силу своих легких, явно насмехаясь над бессилием моих.

Терзаемый то страхом, то надеждой, я наконец услышал шаги жены, спускавшейся по лестнице. Когда я убедился, что она ушла, я с замиранием сердца вернулся на место катастрофы.

Тщательно заперев дверь изнутри, я предпринял лихорадочные поиски. Быть может, думал я, то, что я ищу, скрывается где-нибудь в темном углу, в чулане, или притаилось на дне какого-нибудь ящика. Может быть, оно имеет газообразную или даже осязаемую форму. Большинство философов до сих пор придерживается весьма нефилософских воззрений на многие вопросы философии. Однако Вильям Годвин в своем «Мандевиле»[11] говорит, что «невидимое – единственная реальность»; а всякий согласится, что именно об этом и идет речь в моем случае. Я бы хотел, чтобы здравомыслящий читатель подумал, прежде чем называть подобные открытия пределом абсурда. Ведь Анаксагор[12], как известно, утверждал, что снег черный, и я не раз имел случай в этом убедиться.

Долго и сосредоточенно продолжал я свои поиски, но жалкой наградой за мои труды и рвение были всего лишь одна фальшивая челюсть, два турнюра, вставной глаз да несколько billet-doux[13], адресованных моей жене мистером Вовесьдух. Кстати, надо сказать, что это доказательство пристрастия моей супруги к мистеру Вовесьдух не причинило мне особого беспокойства. То, что миссис Духвон питает нежные чувства к существу, столь непохожему на меня, – вполне законное и неизбежное зло. Всем известно, что я дороден и крепок, хотя в то же время несколько мал ростом. Что же удивительного, если миссис Духвон предпочла моего тощего, как жердь, приятеля, нескладность которого вошла в поговорку. Но вернемся к моему рассказу.

Как я уже сказал, мои усилия оказались напрасными. Шкаф за шкафом, ящик за ящиком, чулан за чуланом – все подверглось тщательному осмотру, но все втуне. Была, правда, минута, когда мне показалось, что труды мои увенчались успехом, – роясь в одном несессере, я нечаянно разбил флакон гранжановского «Елея архангелов» (беру на себя смелость рекомендовать его как весьма приятные духи).

С тяжелым сердцем воротился я в свой будуар, чтобы измыслить какой-нибудь способ обмануть проницательность жены хотя бы на то время, пока я успею подготовить все необходимое для отъезда за границу, – ибо на это я уже решился. В чужой стране, где меня никто не знает, мне, быть может, удастся скрыть свою ужасную беду, способную даже в большей степени, чем нищета, отвратить симпатии толпы и навлечь на несчастную жертву вполне заслуженное негодование людей добродетельных и счастливых. Я колебался недолго. Обладая от природы прекрасной памятью, я целиком выучил наизусть трагедию «Метамора»[14]. К счастью, я вспомнил, что при исполнении этой пьесы (или, во всяком случае, той ее части, которая составляет роль героя) нет никакой надобности в оттенках голоса, коих я был лишен, и что всю ее следует декламировать монотонно, причем должны преобладать низкие гортанные звуки.

Некоторое время я практиковался на краю одного болота, где было отнюдь не безлюдно, и поэтому мои упражнения не имели, по существу, ничего общего с аналогичными действиями Демосфена[15], а, напротив, основывались на моем собственном, специально разработанном методе. Чувствуя себя теперь во всеоружии, я решил внушить жене, будто мною внезапно овладела страсть к драматическому искусству. Это мне удалось как нельзя лучше, и в ответ на всякий вопрос или замечание я мог своим замогильным лягушачьим голосом с легкостью продекламировать какой-нибудь отрывок из упомянутой трагедии, – любыми строчками из нее, как я вскоре с удовольствием отметил, можно было пользоваться при разговоре на любую тему. Не следует, однако, полагать, что, исполняя подобные отрывки, я обходился без косых взглядов, шарканья ногами, зубовного скрежета, дрожи в коленях или иных невыразимо изящных телодвижений, которые ныне по справедливости считаются непременным атрибутом популярного актера. В конце концов заговорили о том, не надеть ли на меня смирительную рубашку, но – хвала господу! – никто не заподозрил, что я лишился дыхания.

Наконец я привел свои дела в порядок и однажды на рассвете сел в почтовый дилижанс, направлявшийся в N, распространив среди знакомых слух, будто дело чрезвычайной важности срочно требует моего личного присутствия в этом городе.

Дилижанс был битком набит, но в неясном свете раннего утра невозможно было разглядеть моих спутников. Я позволил втиснуть себя между двумя джентльменами грандиозных размеров, не оказав сколько-нибудь энергичного сопротивления, а третий джентльмен, еще большей величины, предварительно попросив извинения за вольность, во всю длину растянулся на мне и, мгновенно погрузившись в сон, заглушил мои гортанные крики о помощи таким храпом, который вогнал бы в краску и ревущего быка Фаларида[16]. к счастью, состояние моих дыхательных способностей совершенно исключало возможность такого несчастного случая, как удушение.

Когда мы приблизились к окраинам города, уже совсем рассвело, и мой мучитель, пробудившись от сна и приладив свой воротничок, весьма учтиво поблагодарил меня за любезность. Но, увидев, что я остаюсь недвижим (все мои суставы были как бы вывихнуты, а голова свернута набок), он встревожился и, растолкав остальных пассажиров, в весьма решительной форме высказал мнение, что ночью под видом находившегося в полном здравии и рассудке пассажира им подсунули труп; при этом, желая доказать справедливость своего предположения, он изо всех сил ткнул меня большим пальцем в правый глаз.

Вслед за этим каждый пассажир (а их было девять) счел своим долгом подергать меня за ухо. А когда молодой врач поднес к моим губам карманное зеркальце и убедился, что я бездыханен, присяжные единогласно подтвердили обвинение моего преследователя, и вся компания выразила твердую решимость не только в дальнейшем не мириться с подобным мошенничеством, но и в настоящее время не ехать ни шагу дальше с подобной падалью.

В соответствии с этим меня вышвырнули из дилижанса перед «Вороном» (наш экипаж как раз проезжал мимо названной таверны), причем со мною не произошло больше никаких неприятностей, если не считать перелома обеих рук, попавших под левое заднее колесо. Кроме того, следует воздать должное кучеру – он не преминул выбросить вслед за мной самый объемистый из моих чемоданов, который, по несчастью, свалившись мне на голову, раскроил мне череп весьма любопытным и в то же время необыкновенным образом.

Хозяин «Ворона», человек весьма гостеприимный, убедившись, что содержимого моего сундука вполне достаточно, дабы вознаградить его за некоторую возню со мной, тут же послал за знакомым хирургом и передал меня в руки последнего вместе со счетом на десять долларов.

Совершив сию покупку, хирург отвез меня на свою квартиру и немедленно приступил к соответствующим операциям. Однако, отрезав мне уши, он обнаружил в моем теле признаки жизни. Тогда он позвонил слуге и послал его за соседом-аптекарем, чтобы посоветоваться, как поступить в столь критических обстоятельствах. На тот случай, если его подозрения, что я еще жив, в конце концов подтвердятся, он пока что сделал надрез на моем животе и вынул оттуда часть внутренностей для будущих анатомических исследований.

Аптекарь выразил мнение, что я в самом деле мертв. Это мнение я попытался опровергнуть, изо всех сил брыкаясь и корчась в жестоких конвульсиях, ибо операции хирурга в известной мере вновь пробудили мои жизненные силы. Однако все это было приписано действию новой гальванической батареи, при помощи которой аптекарь – человек действительно весьма сведущий – произвел несколько любопытнейших опытов, каковыми, ввиду моего непосредственного в них участия, я не мог не заинтересоваться самым пристальным образом. Тем не менее для меня явился источником унижения тот факт, что хотя я и сделал несколько попыток вступить в разговор, но до такой степени не владел даром речи, что не мог даже открыть рот, а тем более возражать против некоторых остроумных, но фантастических теорий, каковые я при иных обстоятельствах мог бы с легкостью опровергнуть благодаря близкому знакомству с гиппократовой патологией[17].

Не будучи в состоянии прийти к какому-либо заключению, искусные медики решили оставить меня для дальнейших исследований и отнесли на чердак. Жена хирурга одолжила мне панталоны и чулки, а сам хирург связал мне руки, подвязал носовым платком мою челюсть, после чего запер дверь снаружи и поспешил к обеду, оставив меня наедине со своими размышлениями.

Теперь, к своему величайшему восторгу, я обнаружил, что мог бы говорить, если б только мои челюсти не были стеснены носовым платком. В то время как я утешался этой мыслью, повторяя про себя некоторые отрывки из «Вездесущности бога»[18], как я имею обыкновение делать перед отходом ко сну, две жадные и сварливые кошки забрались на чердак сквозь дыру, подпрыгнули, издавая фиоритуры a lа Каталани[19], и, сев друг против друга прямо на моей физиономии, вступили в неприличный поединок за грошовое право владеть моим носом.

Однако, подобно тому, как потеря ушей способствовала восшествию персидского мага Гауматы[20] на престол Кира, а отрезанный нос дал Зопиру[21] возможность овладеть Вавилоном, так потеря нескольких унций моей физиономии оказалась спасительной для моего тела. Возбужденный болью и горя негодованием, я одним усилием разорвал свои путы и повязки. Пройдя через комнату, я бросил полный презрения взгляд на воюющие стороны и, распахнув, к их величайшему ужасу и разочарованию, оконные рамы, с необычайной ловкостью ринулся вниз из окна.

Грабитель почтовых дилижансов В., на которого я поразительно похож, в это самое время ехал из городской тюрьмы к виселице, воздвигнутой для его казни в предместье. Вследствие своей крайней слабости и продолжительной болезни он пользовался привилегией и не был закован в кандалы. Облаченный в костюм висельника, чрезвычайно напоминавший мой собственный, он лежал, вытянувшись во всю длину, на дне повозки палача (которая случайно оказалась под окнами хирурга в момент моего низвержения), не охраняемый никем, кроме кучера, который спал, и двух рекрутов шестого пехотного полка, которые были пьяны.

Злой судьбе было угодно, чтобы я спрыгнул прямо на дно повозки. В. – малый сообразительный – не преминул воспользоваться удобным случаем. Мгновенно поднявшись на ноги, он соскочил с повозки и, завернув за угол, исчез. Рекруты, разбуженные шумом, не сообразили, в чем дело. Однако, при виде человека – точной копии осужденного, – который стоял во весь рост в повозке прямо у них перед глазами, они решили, что мошенник (они подразумевали В.) собирается удрать (их подлинное выражение), и, поделившись этим мнением друг с другом, они хлебнули по глотку, а затем сбили меня с ног прикладами своих мушкетов.

Вскоре мы достигли места назначения. Разумеется, мне нечего было сказать в свою защиту. Меня ожидала виселица. Я безропотно покорился своей неизбежной участи с чувством тупой обиды. Не будучи ни в коей мере киником[22], я, должен признаться, чувствовал себя какой-то собакой. Между тем палач надел мне на шею петлю. Спускная доска виселицы упала.

Воздерживаюсь от описаний того, что я ощутил на виселице, хотя, конечно, я мог бы многое сказать на эту тему, относительно которой никто еще не высказывался с достаточной полнотой. Ведь, в сущности, чтобы писать о таком предмете, необходимо пройти через повешение. Каждому автору следует ограничиваться тем, что он испытал на собственном опыте. Так, Марк Антоний[23] сочинил трактат об опьянении.

Могу только упомянуть, что я отнюдь не умер. Тело мое действительно было довешено, но я никак не мог испустить дух, потому что у меня его уже не было; и должен сказать, что, если бы не узел под левым ухом (который на ощупь напоминал твердый крахмальный воротничок), я не испытывал бы особых неудобств. Что касается толчка, который был сообщен моей шее при падении спускной доски, то он лишь вернул на прежнее место мою голову, свернутую набок тучным джентльменом в дилижансе.

У меня были, однако, достаточно веские причины, чтобы постараться вознаградить толпу за ее труды. Все признали мои конвульсии из ряда вон выходящими. Судороги мои трудно было превзойти. Чернь кричала «бис». Несколько джентльменов упало в обморок, и множество дам было в истерике увезено домой. Один художник воспользовался случаем, чтобы наброском с натуры дополнить свою замечательную картину «Марсий»[24], с которого сдирают кожу живьем».

Когда я достаточно развлек публику, власти сочли уместным снять мое тело с виселицы, тем более что к этому времени настоящий преступник был снова схвачен и опознан, – факт, остававшийся мне, к сожалению, неизвестным.

Много сочувственных слов было, разумеется, сказано по моему адресу, и, так как никто не претендовал на мой труп, поступил приказ похоронить меня в общественном склепе.

На это место, по истечении надлежащего срока, я и был водворен. Могильщик удалился, и я остался в одиночестве. В эту минуту мне пришло в голову, что строчка из «Недовольного» Марстона[25]:
Радушна смерть, к ней всем открыты двери
содержит явную ложь.

Тем не менее я взломал крышку своего гроба и выбрался наружу. Кругом было страшно сыро и уныло, и я изнывал от скуки. Чтобы развлечься, я принялся бродить между аккуратно расставленными рядами гробов. Стаскивая гробы на землю один за другим, я вскрывал их и предавался рассуждениям о заключенных в них бренных останках.

– Это, – произнес я, споткнувшись о рыхлый, одутловатый труп, – это, без сомнения, был в полном смысле слова неудачник, несчастный человек. Ему суждена была жестокая судьба: он не ходил, а переваливался; он шел через жизнь не как человек, а как слон, не как мужчина, а как бегемот.

Его попытки передвигаться по прямой были обречены на неудачу, а его вращательные движения кончались полным провалом. Делая шаг вперед, он имел несчастье всякий раз делать два шага вправо и три влево. Его занятия ограничивались изучением поэзии Крабба[26]. Он не мог иметь никакого представления о прелести пируэта. Для него па-де-папиньон всегда был абстрактным понятием. Он никогда не восходил на вершину холма. Никогда, ни с какой вышки не созерцал он славных красот столицы. Жара была его заклятым врагом. Когда солнце находилось в созвездии Пса, он вел поистине собачью жизнь, – в эти дни ему снилась геенна огненная, горы, взгромоздившиеся на горы, Пелион – на Оссу[27]. Ему не хватало воздуха, – да, если выразить это кратко, не хватало воздуха. Игру на духовых инструментах он считал безумием. Он был изобретателем самодвижущихся вееров и вентиляторов. Он покровительствовал Дюпону[28], фабриканту кузнечных мехов, и умер самым жалким образом, пытаясь выкурить сигару. Он внушает мне глубокий интерес, его судьба вызывает во мне искреннее сочувствие.

– Но вот, – сказал я злорадно, извлекая из гроба сухопарого, длинного, странного мертвеца, примечательная внешность которого неприятно поразила меня сходством с чем-то хорошо знакомым, – вот презренная тварь, не достойная ни малейшего сострадания. – Произнося эти слова, я, чтобы лучше разглядеть свои объект, схватил его двумя пальцами за нос, усадил и, держа таким образом на расстоянии вытянутой руки, продолжал свой монолог.

– Не достойная, – повторил я, – не достойная ни малейшего сострадания. Кому же, в самом деле, придет в голову сочувствовать тени? Да и разве не получил он сполна причитавшейся ему доли земных благ? Он был создателем высоких памятников, башен для литья дроби, громоотводов и пирамидальных тополей. Его трактат «Тени и оттенки» обессмертил его имя. Он с большим талантом обработал последнее издание Саута[29] «О костях». В молодом возрасте поступил он в колледж, где изучал пневматику. Затем он возвратился домой, вечно болтал всякую чепуху и играл на валторне. Он покровительствовал волынщикам. Известный скороход капитан Баркли[30] ни за что не соглашался состязаться с ним в ходьбе. О'Ветри и Выдыхауэр были его любимыми писателями, а Физ[31] – его любимым художником. Он умер смертью славных, вдыхая газ, – levique flatu corrupitur[32], как fama pudiciti Tenera res in feminis fama pudicitiae est, et quasi flos pulcherrius, cito ad levem marcessit auram, levique flatu corrumpitur, maxime, etc. – Hieronymus ad Salvinam. Нежная вещь – добрая слава целомудренности и как прекраснейший цветок вянет от легкого ветра, от слабого дуновения погибает…[33] у Иеронима.[34] к Сальвиану. Он несомненно был…

– Как вы смеете! Как… вы… смеете! – задыхаясь, прервал меня объект моей гневной филиппики и отчаянным усилием сорвал платок, которым была подвязана его нижняя челюсть. – Как вы смеете, мистер Духвон, с такой дьявольской жестокостью зажимать мне нос?! Разве вы не видите, что они завязали мне рот? А вам должно быть известно, – если вам вообще что-либо известно, – каким огромным избытком дыхания я располагаю! Если же вам об этом неизвестно, то присядьте и убедитесь сами. В моем положении поистине огромное облегчение иметь возможность открыть рот… иметь возможность беседовать с человеком вроде вас, который не считает своим долгом каждую минуту прерывать нить рассуждений джентльмена. Следовало бы запретить прерывать друг друга, не правда ли?.. Прошу вас, не отвечайте… достаточно, когда говорит один человек… Рано или поздно я кончу, и тогда вы сможете начать… За каким чертом, сэр, принесло вас сюда?.. ни слова, умоляю… я сам пробыл здесь некоторое время… кошмарный случай… Слыхали, наверное?.. ужасающая катастрофа!.. Проходил под вашими окнами… приблизительно в то время, когда вы помешались на драматическом искусстве… жуткое происшествие!.. Знаете выражение: «перехватило дыхание»?.. придержите язык, говорю я вам!.. так вот: я перехватил чье-то чужое, дыхание!.. когда мне и своего всегда хватало… Встретил на углу Пустослова.. не дал мне ни слова вымолвить… я ни звука произнести не мог… в результате припадок эпилепсии… Пустослов сбежал… черт бы побрал этих идиотов!.. Приняли меня за мертвого и сунули сюда… не правда ли, мило? Слышал все, что вы обо мне говорили… каждое слово – ложь… ужасно!.. поразительно!.. гнусно!.. мерзко!.. непостижимо!.. et cetera… et cetera… et cetera…[35]

Невозможно представить себе, как я изумился, услышав столь неожиданную тираду, и как обрадовался, когда мало-помалу сообразил, что дыхание, столь удачно перехваченное этим джентльменом (в котором я вскоре узнал соседа моего Вовесьдуха), было то самое, которого я лишился в ходе беседы с женой. Время, место и обстоятельства дела не оставляли в том и тени сомнения. Однако я все еще держал мистера Вовесьдуха за его обонятельный орган – по крайней мере в течение того весьма продолжительного периода, пока изобретатель пирамидальных тополей давал мне свои объяснения.

К этому побуждала меня осторожность, которая всегда была моей отличительной чертою. На пути моего избавления, подумал я, лежит еще немало препятствий, которые мне удастся преодолеть лишь с величайшим трудом. Следует принять во внимание, что многим людям свойственно оценивать находящуюся в их владении собственность (хотя бы эти люди в данный момент и в грош ее не ставили, хотя бы собственность, о которой идет речь, доставляла им одни хлопоты и беспокойства) прямо пропорционально той выгоде, которую могут извлечь другие, приобретая ее, или они сами, расставаясь с нею. Не принадлежит ли мистер Вовесьдух к подобным людям? Не подвергну ли я себя опасности стать объектом его вымогательств, слишком явно выказывая стремление завладеть дыханием, от которого он в настоящее время так страстно желает избавиться? Ведь есть же на этом свете такие негодяи, подумал я со вздохом, которые не постесняются воспользоваться затруднительным положением даже ближайшего своего соседа; и (последнее замечание принадлежит Эпиктету[36]) именно тогда, когда люди особенно стремятся сбросить с себя бремя собственных невзгод, они меньше всего озабочены тем, как бы облегчить участь своего ближнего.

Все еще не выпуская нос мистера Вовесьдуха, я счел необходимым построить свой ответ, руководствуясь подобными соображениями.

– Чудовище! – начал я тоном, исполненным глубочайшего негодовавания. – Чудовище и двудышащий идиот! Да как же ты, которого небу угодно было покарать за грехи двойным дыханием, – как же ты посмел обратиться ко мне с фамильярностью старого знакомого? «Каждое слово ложь»… подумать только! Да еще «придержите язык». Как бы не так! Нечего сказать, приятная беседа с джентльменом, у которого нормальное дыхание! И все это в тот момент, когда в моей власти облегчить бремя твоих бедствий, отняв тот излишек дыхания, от которого ты вполне заслуженно страдаешь. – Произнеся эти слова, я, подобно Бруту, жду ответа[37], и мистер Вовесьдух тотчас обрушился на меня целым шквалом протестов и каскадом извинений. Он соглашался на любые условия, чем я не преминул воспользоваться с максимальной выгодой для себя.

Когда предварительные переговоры наконец завершились, мой приятель вручил мне дыхание, в получении коего (разумеется, после тщательной проверки) я впоследствии выдал ему расписку.

Многие, несомненно, станут порицать меня за то, что я слишком поверхностно описал коммерческую операцию, объектом которой было нечто столь неосязаемое. Мне, вероятно, укажут, что следовало остановиться более подробно на деталях этого происшествия, которое (и я с этим совершенно согласен) могло бы пролить новый свет на чрезвычайно любопытный раздел натурфилософии[38].

На все это – увы! – мне нечего ответить. Намек – вот единственное, что мне дозволено. Таковы обстоятельства. Однако по здравом размышлении я решил как можно меньше распространяться о деле столь щекотливом, – повторяю, столь щекотливом и, сверх того, затрагивавшем в то время интересы третьего лица, гнев которого в настоящее время я меньше всего желал бы навлечь на себя.

Вскоре после этой необходимой операции мы предприняли попытку выбраться из подземных казематов нашего склепа. Соединенные силы наших вновь обретенных голосов были столь велики, что мы очень скоро заставили себя услышать. Мистер Ножницы, редактор органа вигов, опубликовал трактат «О природе и происхождении подземных шумов». Газета партии демократов незамедлительно поместила на своих столбцах ответ, за которым последовало возражение, опровержение и наконец подтверждение. Лишь после вскрытия склепа удалось разрешить этот спор: появление мистера Вовесьдуха и мое собственное доказало, что обе стороны были совершенно неправы.

Заканчивая подробный отчет о некоторых весьма примечательных эпизодах из моей и без того богатой событиями жизни, я не могу еще раз не обратить внимание читателя на преимущества такой универсальной философии, ибо она служит надежным и верным щитом против тех стрел судьбы, кои невозможно ни увидеть, ни ощутить, ни даже окончательно постигнуть. Уверенность древних иудеев, что врата рая не преминут раскрыться перед тем грешником или святым, который, обладая здоровыми легкими и слепой верой, возопит «аминь!», – была совершенно в духе этой философии. Совет Эпименида[39] (как рассказывает об этом философе Лазрций[40] во второй книге своих сочинений) воздвигнуть алтарь и храм «надлежащему божеству», данный им афинянам в те дни, когда в городе свирепствовала моровая язва и все средства против нее были исчерпаны, – также совершенно в духе этой философии.

Литтлтон Бэрри


Примечания
[1] - «Блэквуд» («Блэквудс Эдинбург мэгезин») – английский ежемесячный журнал, основанный в 1817 г. В. Блэквудом (1776—1834). В своем письме к Джону Кеннеди 11 февраля 1836 г. По разъясняет, что этот рассказ был написан как сатирическая пародия на рассказы, печатавшиеся в журнале Блэквуда.

[2] - Мур, Томас (1779—1852) – английский поэт-романтик, автор «Ирландских мелодий» (1807—1834), воспевающих борьбу и скорбь народа Ирландии. По цитирует первую строчку стихотворения, обрывая ее таким образом, что получается иной смысл. На русский язык это стихотворение переведено А. Н. Плещеевым («Не называйте его»).

[3] - Салманассар IV (VIII в. до н.э.) – ассирийский царь (727—722 до н.э.). Согласно Библии, три года осаждал палестинский город Самарию, который был «взят уже после его смерти (Четвертая книга Царств, XVII, 5).

[4] - Сарданапал (668—625 до н.э.) – последний ассирийский царь. По преданию, его дворец был осажден восставшими жителями Ниневии и после двухгодичной осады он сжег себя вместе со своими женами.

[5] - Диодор Сицилийский (ок. 80—29 до н.э.) – древнегреческий историк, автор «Исторической библиотеки», в которой излагается всемирная история от древнейших времен до 60 г. до н.э. О Сарданапале речь идет в части второй, глава 21 и следующие.

[6] - Аристей (III в. до н.э.) – грек, которому было поручено привезти из Иерусалима священные книги и ученых для перевода Ветхого завета на греческий язык.

[7] - Псамметих I (665—611 до н.э.) – египетский фараон, освободивший Египет из-под владычества Ассирии; Согласно свидетельству греческого историка Геродота («История», II, 157), двадцать девять лет осаждал город филистимлян Азот.

[8] - по чистой совести (лат.)

[9] - Лорд Эдуард – персонаж из романа «Юлия, или Новая Элоиза» (1760) Жан-Жака Руссо (1712—1778). Цитата взята из второй части романа, письмо II.

[10] - и дорога страстей ведет меня к истинной философии (франц.)

[11] - Годвин в своем «Мандевиле»… – Годвин, Вильям (1756—1836) – английский Писатель. Его поздний роман «Мандевиль. Рассказ о временах Кромвеля» (1817) окрашен мрачным романтическим колоритом. Цитата взята из третьего тома, глава 3.

[12] - Анаксагор (ок. 500—428 до н.э.) – древнегреческий философ-материалист. До нас дошли фрагменты его сочинений, в которых он утверждает, что «во всем есть часть всего».

[13] - любовных записочек (франц.)

[14] - «Метамора» – романтическая трагедия из жизни индейцев американского драматурга Джона А. Стоуна (1800—1834). Поставлена 15 декабря 1829 г. в Нью-Йорке и затем с успехом шла в ряде городов США. При жизни По напечатана не была.

[15] - Демосфен (384—322 до н.э.) – древнегреческий оратор и политический деятель. Будучи от рождения косноязычным, он учился ораторскому искусству на пустынном берегу моря, произнося речи, набрав в рот камешки.

[16] - Фаларид (VI в. до н.э.) – правитель города Агригента (Сицилия), который подвергал своих подданных жестоким пыткам. По преданию, осужденных помещали внутрь медного быка, под животом которого разводили огонь. Стоны несчастных напоминали рев быка. Народ Агригента восстал в 554 г. до н.э. и казнил Фаларида в том же медном быке.

[17] - …гиппократовой патологией. – Гиппократ (ок. 460—377 до н. э.) – древнегреческий врач и естествоиспытатель, один из основоположников античной медицины.

[18] - «Вездесущность бога» – христианский догмат вездесущности бога сформулирован Фомой Аквинским (1225—1274) в его трактате «Сумма теологии» (VIII, 3) и развит немецкими мистиками (Майстер Экхарт, 1260—1328). По высмеивает религиозные трактаты немецких философов; возможно, имеется в виду сочинение Г. В. Лейбница (1646—1716) «Теодицея» (1710), в котором развиваются идеи всемогущества, вездесущности и всеведения бога.

[19] - Каталани, Анжелика (1780—1849) – итальянская певица, колоратурное сопрано, обладавшая гибким голосом огромного диапазона.

[20] - Гаумата (Мигегуш, лже-Смердис, VI в. до н.э.) – персидский маг. После смерти царя Кира (558—529 до н.э.) выдал себя за его сына Смердиса и захватил власть в Персии. Впоследствии был опознан по обрезанным ушам и убит (521 до н.э.).

[21] - Зопир – один из приближенных персидского царя Дария (522—486 до н.э.). Когда Дарий не мог взять восставший Вавилон, Зопир добровольно обрезал себе нос и уши и, выдав себя за жертву жестокости Дария, под видом перебежчика пробрался в осажденный город. Став вавилонским военачальником, он открыл войскам Дария городские ворота (520 до н.э.).

[22] - Киник – представитель древнегреческой философской школы, основанной Антисфеном в IV в. до н.э. Киники отрицательно относились к существующим законам и обычаям, проповедовали возврат к первобытному состоянию.

[23] - Марк Антоний (83—30 до н.э.) – римский политический деятель, член второго триумвирата. Провозгласил себя воплощением бога виноделия Диониса.

[24] - Марсий – в греческой мифологии один из силенов, спутников бога виноделия Диониса. Согласно легенде, вступил в музыкальное состязание с богом Аполлоном, который за это приказал привязать его к дереву и содрать с него кожу. Эта тема была излюбленным сюжетом греческой живописи и скульптуры.

[25] - Марстон, Джон (1575—1634) – английский драматург. Его комедия «Недовольный» была поставлена в 1601 г., издана в 1604 г.

[26] - Крабб, Джордж (1754—1832) – английский поэт, изображавший повседневную жизнь сельских приходов и провинциальных местечек, простых и заурядных людей.

[27] - Пелион, Осса – горы в Греции. В греческой мифологии рассказывается о борьбе титанов с Зевсом, во время которой титаны, чтобы добраться до неба, взгромоздили Пелион на Оссу.

[28] - Дюпон, Виктор (1767—1827) – американский фабрикант.

[29] - Саут, Джон Флинт (1797—1882) – английский хирург и анатом, автор книги «Описание костей» (1825), выдержавшей ряд переизданий.

[30] - Капитан Баркли – Роберт Баркли Аллардайс (1779—1854), популярный скороход, о котором По в 1844 г. опубликовал статью в журнале «Коламбиа спай».

[31] - Физ – псевдоним английского художника Хэблота Найта Брауна (1815—1882), известного своими иллюстрациями к книгам Диккенса и других английских писателей.

[32] - от слабого дуновения погибает (лат.)

[33] - добрая слава целомудренности (лат.)

[34] - Иероним (ок. 340—420) – римский монах и богослов. Цитата взята из его «Писем» (письмо 85) к христианскому писателю V в. Сальвиану.

[35] - и прочее… и прочее… и прочее… (лат.)

[36] - Эпиктет (ок. 50-ок. 138) – древнегреческий философ, один из представителей позднего стоицизма. Приводимое замечание Эпиктета содержится в его «Беседах».

[37] - …подобно Бруту, жду ответа… – В. Шекспир. «Юлий Цезарь», III, 2.

[38] - …пролить новый свет на чрезвычайно любопытный раздел натурфилософии – По высмеивает здесь натурфилософию, или философию природы Ф. Шеллинга («Система трансцендентального идеализма», 1800) и его американских последователей, особенностью которых было преимущественно умозрительное истолкование природы.

[39] - Эпименид (VI в. до н.э.) – критский прорицатель и поэт. Когда в 596 г. до н.э. в Афинах свирепствовала чума, он, по преданию, спас город очистительными жертвоприношениями.

[40] - Лаэрций (Диоген Лаэртский, III в.) – греческий писатель, составитель обзора древнегреческих философских учений «Жизнь и учения людей, прославившихся в философии», которую имеет в виду По.

тест

Rush_Pon> p.s. Учту твои советы, спасибо =)

А мне и не хочется тебе советы давать. Надоело ужасно. Еле-еле сдерживаюсь, чтобы не обматерить тебя здесь в ii и не сделать что-то нехорошее.

Вот мне бы кто советы давал =(

http://www.computerra.ru/103158/

Инновации

автор: Андрей Васильков 17 июля 2014

Коллектив лаборатории робототехники в Массачусетском технологическом институте представил проект необычного робота Jibo, которого они называют первым в мире семейным электронным помощником. Судя по темпам совместного финансирования на платформе IndieGoGo, модель уже пользуется небывалым интересом.

Авторами проекта стала научно-исследовательская группа под руководством доктора Синтии Брезел (Cynthia Breazeal). Её диссертационная работа, написанная в 2000 году, была посвящена идее создания дружественных к пользователю машин на примере робота KISMET. С тех пор она активно продвигает направление персональных роботов как в стенах MIT, так и в своих выступлениях на различных конференциях, наиболее яркие из которых проходили в Лонг-Бич при участии некоммерческого фонда TED.

Доктор Синтия Брезел и прототипы робота Jibo (фото: gigaom.com).

Как и большинство других интеллектуальных систем, новый робот Jibo постоянно подключён к интернету, что позволяет ему не только загружать и передавать данные, но также взаимодействовать с различными гаджетами.

Рыночная ниша домашних роботов только начинает формироваться, а в ней уже появляется заметное разделение по функциональному назначению – пускай и на уровне единичных моделей. К примеру, в отличие от электронных ассистентов Mobiserv и Twendy-One, Jibo не передвигается по комнате самостоятельно.

От робота Homecare его отличают более скромные габариты и отсутствие функции телеприсутствия (по крайней мере, в текущей версии прошивки). Высота Jibo составляет 28 см, ширина основания – 15 см, а масса – чуть менее трёх килограмм.

Jibo -- миниатюрный семейный робот (фото: ieee.org).

Притягательность Jibo разработчики видят в другом: подобно домашнему животному он старается адаптироваться к принявшей его семье, привычкам и потребностям конкретных людей. Лишённый возможности передвигаться, Jibo оснащён тремя сервоприводами. Набор демонстрируемых с их помощью реакций получился довольно богатым. Он призван «оживить» поведение робота и сделать его более персонализированным. Кроме забавных движений Jibo использует звуковые и графические эффекты, а также подбирает их уникальные сочетания, чтобы имитировать целый спектр эмоций.

Ключевой особенностью робота стало программное обеспечение, способное распознавать лица и голоса, воспринимать голосовые команды и совершенствовать реакции робота по алгоритмам самообучения. В качестве операционной системы используется версия Linux для встраиваемых систем.

Для оценки расстояния до предметов людям требуется воспринимать окружающий мир стереоскопически. Роботу Jibo помогают в этом две цветных камеры. Также он способен определять направление на источник звука благодаря системе микрофонов. Поскольку роботу не требуется передвигаться в помещении, типичный вариант его использования предполагает постоянное подключение к розетке.

Впрочем, питание от батарей тоже предусмотрено. В качестве резервного источника они помогут Jibo пережить отключения электропитания продолжительностью до получаса. Это особенно важно при внесении изменений в прошивку и на раннем этапе, когда робот только начинает процесс обучения.

Ярким отличием робота стал сенсорный алюминиевый корпус. Он воспринимает касания по всей поверхности и может вращаться, что увеличивает его подвижность, помогая быстро повернуться к новому собеседнику лицом. При этом лицо робота может отображаться совершенно любым.

Робот Jibo читает сказку в облике учёного кота (фото: geeky-gadgets.com).

Основная функция Jibo – проактивная помощь, основанная на изучении привычек и ежедневного расписания каждого члена семьи. Он напомнит о текущих и предстоящих делах, выборочно покажет пропущенные звонки, зачитает вслух важные уведомления, подскажет ожидаемые изменения погоды и добровольно возьмёт на себя некоторые другие секретарские функции, дополнив их услугами няни. Почитать ребёнку сказку, рассказать последние новости, сделать семейное фото, поднять настроение свежим анекдотом – теперь это обычные функции робота.

Если искусственный интеллект когда-нибудь научат ревновать, то между Jibo, Siri и Google Now может разгореться нешуточная борьба за внимание людей. Пока в ней участвуют лишь маркетологи.

Jibo не покинет вашего ребёнка, ведь у него нет ног (фото: dailymail.co.uk).

В настоящее время разработчики собирают средства на IndieGoGo для начала серийного производства Jibo. Первые модели робота доступны для предварительного заказа с доставкой на территории США по специальной цене $499. Доплатив ещё сто долларов можно получить комплект для разработчика, включающий полный SDK.

В состав последнего входят веб-инструменты для визуального программирования и создания анимации на JavaScript с доступом к сенсорам через API. Предоставляется библиотека анимационных эффектов и звуков, оригинальный алгоритм преобразования текста в речь, плагин для Eclipse, примеры с исходными кодами и виртуальный симулятор Jibo для отладки.

Начало поставок робота для принявших участие в софинансировании проекта запланировано на вторую половину следующего года.

sdfs

Ну... Таки сейчас я вродь и не просил тебя давать советы, так что я не понимаю твоего желания меня отматерить в данной ситуации. Тебе стоит быть спокойнее...
И да, пообщайся с Владом в конце-концов, он же ассемблерист черт возьми.

Rush_Pon> Ну... Таки сейчас я вродь и не просил тебя давать советы

Вообще-то просил. Зачем ты тогда всё это сюда выкладываешь? Зачем ты исходники свои сюда шлёшь? (причём не представляющие никакой ценности) Зачем ты меня спрашиваешь постоянно наяву и не даёшь даже одному побыть?

Rush_Pon> И да, пообщайся с Владом в конце-концов, он же ассемблерист черт возьми.

Что мне его напрасно лишний раз дёргать? У человека свои заботы, свои дела. Может, он вообще со мной из вежливости разговаривает. И да, нужны точки соприкосновения, которых у нас пока нет.

Rush_Pon> Тебе стоит быть спокойнее...

Где-то я это уже слышал... Ах да, ясно, где. Но уж не тебе мне такое говорить, это точно.

http://www.computerra.ru/103209/

События

автор: Андрей Васильков 18 июля 2014

На этой неделе многие аналитики предсказывали, что Microsoft скоро пойдёт на радикальные меры для исправления сложившейся финансовой ситуации. В частности, предполагалось существенное сокращение рабочих мест. Времена для компании действительно настали трудные, и такая экономия выглядела бы вполне ожидаемой. Тем не менее, озвученное в конце недели решение о массовых увольнениях шокирует своей масштабностью.

Исполнительный директор Microsoft Сатья Наделла объявил, что в общей сложности рабочих мест в течение года лишаться восемнадцать тысяч сотрудников компании, что составляет около десяти процентов от их общего числа во всём мире.

Исполнительный директор Microsoft Сатья Наделла сообщает о начале массовых сокращений (фото: hardware-360.com)

«Названное число огромно, но когда вы вникните в детали, оно окажется даже меньшим, чем можно было ожидать, – говорит Патрик Мурхед (Patrick Moorhead), основатель и главный аналитик Moor Insights & Strategy. – В компании создалось дублирование функций некоторых специалистов по аппаратным платформам, сотрудников из Nokia и Microsoft, так что решение о сокращении рабочих мест -- прекрасный ход».

Единственные люди, кто не разделяет восторга Патрика, это те, кому уже вручили уведомления об увольнении в связи с сокращением. В ближайшее время таких ИТ-специалистов будет около тринадцати тысяч. Ещё пять тысяч уволят до конца года. Это самое крупное сокращение как минимум в последние годы, если не за всю историю компании.

Microsoft -- здание Центра посетителей в Редмонде (фото: Ted S. Warren).

Основная часть увольняемых специалистов перешла работать в Microsoft из Nokia после памятного поглощения финской компании прошлой осенью. Подразделение Nokia's Devices and Services пополнило штат Microsoft на двадцать пять тысяч человек, половина которых сегодня стала не нужна.

«Особенно важно признать, что роль разработки телефонов в Microsoft отличается о той, какой она была в Nokia», – пояснил в письме сотрудникам бывший генеральный директор Nokia Стивен Элоп, возглавляющий сегодня подразделение Microsoft Devices.
Текущая кадровая политика объясняется «курсом на синергию и стратегическую ориентацию». Все бывшие подразделения Nokia, до недавнего времени занимавшиеся разработкой смартфонов и других гаджетов также, как и в родной компании, теперь будут объединены в один отдел внутри Microsoft.

Бывший генеральный директор Nokia Стивен Элоп (фото: telecoms.com).

«В то время как аппаратная разработка телефонов была самоцелью для Nokia, в Microsoft все наши устройства предназначены для воплощения лучших цифровых идей и служат улучшению жизненного опыта согласно общей стратегии развития Microsoft», – пишет Элоп.

С этой целью Microsoft планирует выпустить ещё несколько более дешевых моделей. По функциональности и стилю они станут подобны Nokia X, но относится будут к серии Lumia и работать под управлением Windows Phone, а не ОС Android.

В Microsoft считают, что бюджетные смартфоны c Windows Phone помогут расширить число поклонников данной платформы и укрепить складывающуюся вокруг неё экосистему. Среди преимуществ указывают фирменные сервисы и возможность создания универсальных приложений, то есть – одновременная разработка программ для Windows 8 и Windows Phone.

Честно говоря, такие перспективы выглядят странно. Хотя бы потому, что ОС Windows Phone 8 требует мощной аппаратной платформы и не может адекватно работать на смартфонах начального уровня. Форк Nokia X был создан из открытых исходников ОС Android 4.1.2 именно для того, чтобы на смартфоны эконом-класса Microsoft могла ставить свою ОС.

Минимальные системные требования для смартфонов с ОС Winodws Phone 8 (неофициальные данные).

Впрочем, к концу года характеристики типичного бюджетного смартфона уже будут выглядеть подобно тем, какие ещё весной можно было встретить у аппаратов среднего класса. Сам же Сатья Наделла обращает внимание на другой важный момент: это не просто сокращение. Microsoft меняется и реорганизуется кардинальным образом. «Важно отметить, что в то время как мы устраняем роли в некоторых областях, мы добавляем их в других, стратегически более важных», – пишет он в обращении к сотрудникам.

Ожидается, что планируемые сокращения позволят сэкономить порядка $600 млн в течение шести месяцев. Это поможет Microsoft оставаться более конкурентоспособной на стремительно растущем рынке мобильных устройств

«Остальные пять тысяч сокращений за пределами Nokia приведут к самым большим изменениям в Microsoft, – считает Патрик Мурхед. – Снижение расходов на бюрократию и людей, занимающихся одинаковой работой – вот каковы основные положительные эффекты для компании».

Складывается впечатление, что для сохранения влияния этого чертовски мало. Microsoft необходимо сделать что-то действительно инновационное и востребованное в борьбе за современных потребителей, где она уже не играет ведущую роль. Google и Apple отбирают позиции бывшего лидера рынка каждый день, и так поразившие масштабом восемнадцать тысяч увольнений могут стать только началом. Подробнее о дальнейших планах развития Microsoft Сатья Наделла объявит 22 июля. Посмотрим, что у него припасено в рукаве.

Какой же ты паразит всё-таки

Мне захотелось узнать, какие хостинги существуют, так что гуглил-гулил... Странно, вроде норм условия, но есть свои заморочки. Вроде неограниченное пространство, но файлов не более 20 000 можно загружать...
ссылка: grendelhosting.com

http://www.computerra.ru/103337/

Технологии

автор: Андрей Васильков 21 июля 2014

Молодая калифорнийская компания Imprint Energy приступила к тестированию ультратонких и гибких цинк-полимерных аккумуляторов, изготавливаемых методом промышленной трафаретной печати. Они были созданы для использования в носимой электронике и маломощных устройствах, габариты которых не позволяют разместить в них другие элементы питания.

Одним из основных сдерживающих факторов при разработке медицинских имплантатов, носимых электронных устройств и миниатюрных гаджетов остаётся проблема их обеспечения энергией. Из-за сложной геометрии, малых размеров и сложности замены батарей в них трудно использовать как элементы питания существующих стандартов, так и АКБ специфической формы.

Производство гибких цинковых АКБ методом трафаретной печати (фото: imprintenergy.com).

По соотношению ёмкости к объёму и допустимым токам разряда литий-ионные и литий-полимерные аккумуляторы остаются самым популярным решением, однако помимо высокой стоимости и большой массы они обладают другими недостатками, ограничивающими их применение. В частности, они могут взрываться, нанося серьёзные повреждения и травмы.

Новые гибкие батареи разрабатывались с учётом требований повышенной безопасности. В основе технологии их изготовления лежат материалы исследования соосновательницы компании Кристин Хо (Christine Ho) по производству сверхтонких батарей. Над этой темой она работала в Калифорнийском университете в Беркли вместе с коллегами из Японии во время постдипломной практики. Первые прототипы были созданы с использованием 3D-принтера.

В производящихся другими фирмами кислородно-цинковых аккумуляторах используется водный электролит, способствующий формированию дендритов. Эти ветвистые структуры из восстановленного цинка растут от анода к катоду в виде ленточных кристаллов. Постепенно они вызывают падение ёмкости батареи, а затем её короткое замыкание. Бороться с образованием дендритов пытались путём добавления дополнительного электрода, создающего с растущим цинковым шипом гальваническую пару. Группа Кристин Хо пошла иными путём. Она разработала твердый полимерный электролит, полностью устраняющий данную проблему, обеспечивающий большую ёмкость элемента питания и увеличивающий общее число циклов перезарядки. Вдобавок, исчезла проблема вытекания электролита, что позволило изготавливать сверхтонкие батареи и сгибать их как угодно.

Подложка с гибкими батареями Imprint Energy (фото: gigaom.com).

Технология получила рабочее называние ZincPoly и вызывала сильный интерес среди производителей электроники. Компания Imprint Energy развивает данное направление с 2010 года. Сейчас она стремиться не просто выпустить на рынок ещё один вид аккумуляторов, а создать принципиально новый тип источников питания и стать лидером их производства.

Недавно компания получила $6 млн. инвестиций от венчурного фонда Yahoo и других партнёров для развития собственного производства и начала серийных поставок. Среди инвесторов, поддержавших Imprint Energy на раннем этапе, особо стоит отметить фирму In-Q-Tel. Традиционно через неё финансируются проекты, которые аналитики ЦРУ считают перспективными для агентства.

Рабочее напряжение одного элемента ZinkPoly составляет 1,43 В. При этом он настолько тонкий, что просвечивается лучом фонарика (фото: Imprint Energy).

Какой интерес представляют гибкие сверхтонкие аккумуляторы для разведывательного управления, можно лишь догадываться. Они обладают сравнимой ёмкостью с литий-ионными АКБ, хотя и уступают им по другим показателям. В частности, пока ещё не удаётся использовать их с нагрузкой, потребляющей энергию импульсами и обладающей высокой пиковой мощностью. Однако там, где требуется длительное питание маломощных сенсоров и экономичных чипов, аккумуляторы ZincPoly помогут внести качественные изменения в дизайн и расширить функциональность портативных электронных устройств.

Среди других преимуществ технологии ZincPoly указывается и отсутствие привязки к дорогим химическим элементам. Содержание цинка в земной коре примерно в 2,5 раза больше, чем лития, а сама технология получения первого гораздо проще. Поэтому цены на металлический литий начинаются от полутора тысяч рублей за килограмм, а на цинк чистотой 99,99% – от двухсот рублей. К тому же, утилизация отработавших своё цинковых элементов питания обходится значительно дешевле из-за меньшей токсичности цинка.

>ntcn http://test.test
> dfjlkdslkfj https://test.test
> фывфыв
>> фывфывфыв

влоаывла

Запилил галерею с моими артами, хех:
http://filiussit.tk/gallery/gallery.html
p.s. Я смог его сделать, благодаря исходнику от vit01. Оставил лишь ту часть кода, которую я хорошо понимаю. Но все арты галереи находятся на девианте, так что это больше портфолио напоминает...

Уфф, ты что ж не уменьшил свои картинки перед тем, как скинул? У меня комп чуть не завис, когда это прогружал.
С телефона вообще мучение будет открывать это.

Надо делать отдельно уменьшенные версии и их показывать на странице, а оригинал давать по ссылке.

Таки одна проблема есть. Я тоже так думал сделать, но! Проблема в том... Что я буду делать когда на хостинге накопится много изображений? Даже уменьшенные должны многовато весить...

Quand un ban vin meuble mon estomac,
Je suis plus savant que Balzac —
Plus sage que Pibrac;
Man bras seul faisant l'attaque
De la nation Cossaque,
La mettroit au sac;
De Charon je passerois le lac
En dormant dans son bac;
Jirois au tier Eac,
Sans que man coeur fit tic ni tac,
Presenter du tabac.
Французский водевиль

Когда я в глотку лью коньяк,
Я сам ученей, чем Бальзак[1],
И я мудрее, чем Пибрак[2],
Мне нипочем любой казак.
Пойду на рать таких вояк
И запихну их в свой рюкзак.
Могу залезть к Харону в бак
И спать, пока везет чудак,
А позови меня Эак[3],
Опять не струшу я никак.
И сердце тут ни тик, ни так,
Я только гаркну: «Сыпь табак!»
Пер. В.В. Левика (франц.)

То обстоятельство, что Пьер Бон-Бон был restaurateur[4] необычайной квалификации, не осмелится, я полагаю, оспаривать ни единый человек из тех, кто в царствование – посещал маленькое Cafe в cul-de-sac Le Febvre[5] в Руане. То обстоятельство, что Пьер Бон-Бон приобрел в равной степени сноровку в философии того времени, я считаю еще более неоспоримым. Его pates a la foie[6] были несомненно безупречными, но где перо, которое воздаст должное его эссе sur la Nature[7], – его мыслям sur l'Ame[8], его замечаниям sur l'Esprit[9]? Если его omelettes[10], если его fricandeaux[11] были неоценимыми, то какой litterateur[12] того времени не дал бы за одну «Idee de Bon-Bon»[13] вдвое больше, чем за весь хлам «Idees»[14] всех остальных savants[15]? Бон-Бон обшаривал библиотеки, как не обшаривал их никто, – читал столько, что другому и в голову не могла бы закрасться мысль так много прочитать, – понимал столько, что другой и помыслить не мог бы о возможности столь многое понимать. И хотя в Руане, в эпоху его расцвета находились некие авторы, которые утверждали, будто его dicta[16] не отличается ни ясностью Академии, ни глубиной Ликея[17], хотя, заметьте, его доктрины никоим образом не были всеобщим достоянием умов, отсюда все же не следует, будто они были трудны для понимания. По-моему, именно по причине их самоочевидности многие стали считать их непостижимыми. Именно Бон-Бону – однако не будем продвигаться в этом вопросе слишком далеко – именно Бон-Бону в основном обязан Кант[18] своей метафизикой. Первый из них на самом-то деле не был платоником, не был он, строго говоря, и последователем Аристотеля[19] и не растрачивал, словно некий самоновейший Лейбниц, драгоценные часы, кои можно было употребить на изобретенье fricassee[20] или, facili gradu[21], на анализ ощущений, в легкомысленных попытках примирить друг с другом упрямые масло и воду этического рассуждения. Никоим образом! Бон-Бон был ионийцем – в той же мере Бон-Бон был италийцем. Он рассуждал a priori – он рассуждал также a posteriori. Его идеи были врожденными – или же совсем наоборот. Он верил в Георгия Тралезундского[22]. – Он верил в Бессариона[23]. Бон-Бон был ярко выраженным «бон-бонианцем».

Я говорил о компетенции этого философа как restaurateur. Да не помыслит, однако, кто-либо из моих друзей, будто, выполняя унаследованные им обязанности, наш герой страдал недооценкой их важности или достоинства. Отнюдь нет. Невозможно сказать, какая из сторон его профессий служила для него предметом наибольшей гордости. Он считал, что силы интеллекта находятся в тонкой связи с возможностями желудка. И, в сущности, я не стал бы утверждать, что он так уж расходился с китайцами, которые помещают душу в брюшную полость. Во всяком случае, думал он, правы были греки, употреблявшие одно и то же слово для обозначения разума и грудобрюшной преграды[24]. Говоря все это, я вовсе не хочу выдвинуть обвинение в чревоугодии или какое-либо другое серьезное обвинение, в ущерб нашему метафизику. Если у Пьера Бон-Бона и были слабости – а кто из великих людей не имел их тысячами, – если, повторяю, Пьер Бон-Бон и имел свои слабости, то они были слабостями незначительными, – недостатками, которые при другом складе характера рассматривались бы скорее как добродетели. Что касается одной из этих слабых струнок, то я бы даже не упомянул о ней в своем рассказе, если б она не выделялась с особой выпуклостью – наподобие резко выраженного alto rilievo[25] – из плоскости обычного расположения Бон-Бона. Он не упускал ни одной возможности заключить сделку.

Не то чтобы он страдал алчностью – нет! Для удовлетворения нашего философа вовсе не нужно было, чтобы сделка шла ему на пользу. Если совершался товарообмен – любого рода, на любых условиях и при любых обстоятельствах, – то много дней после этого торжествующая улыбка освещала лицо философа, а заговорщицкое подмигивание свидетельствовало о его прозорливости.

Не представляется удивительным, если столь своеобразный характер, как ют, о котором Я только что упоминал, привлекает внимание и вызывает комментарии. Следовало бы поистине удивляться, если бы в эпоху, к которой относится наш рассказ, это своеобразие не привлекло бы внимания. Вскоре было замечено, что во всех случаях подобного рода ухмылка Бон-Бона имела склонность резко отличаться от той широкой улыбки, в которой он расплывался, приветствуя знакомых или смеясь собственным шуткам. Распространялись тревожные слухи, рассказывались истории о губительных сделках, заключенных в спешке и оплакиваемых на досуге; присовокуплялись примеры необъяснимых способностей, смутных вожделений и противоестественных наклонностей, насаждаемых автором всяческого зла в его собственных премудрых целях.

Наш философ имел и другие слабости – но они едва ли заслуживают серьезного исследования. К примеру, мало кто из людей неисчерпаемой глубины не имеет склонности к бутылке. Является ли эта склонность побудительной причиной подобной глубины или же скорее ее веским подтверждением – вопрос тонкий. Бон-Бон, насколько я мог установить, не расценивал сей предмет как пригодный для детального исследования; – я придерживаюсь того же мнения. Однако же при всем потворстве этому предрасположению, столь классическому, не следует думать, будто restaurateur утрачивал ту интуитивную разборчивость, которая обычно характеризовала его essais[26] и, в то же самое время, его omelettes. При уединенных бдениях его жребий падал на Vin de Bourgogne[27], но находились и моменты, подходящие для Cotes du Rhone[28]. С точки зрения Бон-Бона-сотерн относился к медоку[29] так же, как Катулл[30] – к Гомеру. Он был не прочь позабавиться силлогизмом, потягивая сен-пере, но вскрывал сущность рассуждения за бокалом клодвужо и опрокидывал теорию в потоке шамбертена. Было бы прекрасно, если б столь же острое чувство уместности сопровождало его торговые склонности, о которых я говорил ранее, – однако последнее отнюдь не имело места. Если сказать по правде, так эта черта ума философического Бон-Бона стала принимать с течением времени характер странной напряженности и мистицизма и несла в себе значительную примесь diablerie[31] излюбленных им германских авторов.

Войти в маленькое Cafe в cul-de-sac Le Febvre означало в эпоху нашего рассказа войти в sanctum[32] гения. А Бон-Бон был гением. Не было в Руане sous-cuisinier[33], который не сказал бы вам, что Бон-Бон был гением. Даже его кошка знала это и не позволяла себе размахивать хвостом в присутствии гения. Его огромный пудель был знаком с этим фактом и при приближении своего хозяина выражал чувство собственного ничтожества смиренной благовоспитанностью, опаданием ушей и опусканием нижней челюсти в манере, не вовсе недостойной собаки. Впрочем, верно, что многое в этом привычном уважении надлежало бы приписать внешности метафизика. Выдающаяся наружность, должен я сказать, действует даже на животных, и я готов допустить, что многое во внешнем человеческом облике restaurateur было рассчитано на то, чтобы производить впечатление на четвероногих. От великого коротышки – да будет мне дозволено употребить столь двусмысленное выражение – веет какой-то особой царственностью, которую чисто физические объемы сами по себе ни при каких обстоятельствах создать не способны. Бон-Бон едва достигал трех футов роста, и если голова его была преуморительно мала, то все же было невозможно созерцать округлость его живота, не ощущая великолепия, граничащего с возвышенным. В его размерах собакам и людям надлежало усматривать образец достижений Бон-Бона, в его обширности – достойное вместилище для бессмертной души философа

Я мог бы здесь – если б мне того захотелось – подробно остановиться на экипировке и на других привходящих обстоятельствах, касающихся внешней стороны метафизика. Я мог бы намекнуть, что волосы нашего героя были острижены коротко, гладко зачесаны на лоб и увенчаны белым фланелевым коническим колпаком с кисточками, что его гороховый камзол не следовал фасону, который носили обычные restaurateurs того времени, что рукава были несколько пышнее, чем дозволяла то господствующая мода, что обшлага их, в отличие от того, что было принято в ту варварскую эпоху, не были подбиты материей того же качества и цвета, что и само одеяние, но были прихотливо отделаны переливчатым генуэзским бархатом, что его ночные туфли, изящно украшенные филигранью, были ярко-пурпурного цвета и их можно было бы принять за изготовленные в Японии, если б не утонченная заостренность их носов и бриллиантовый блеск гаруса и шитья, что его штаны были из желтой атласной материи, называемой aimable[34], что его лазурно-голубой плащ, напоминающий своей формой халат, весь в малиновых узорах, небрежно струился с его плеч, подобно утреннему туману, и что tout ensemble[35] вызвало следующие замечательные слова Беневенуты, импровизатриссы из Флоренции: «Быть может, Пьер Бон-Бон и явился к нам точно райская птица, но скорее всего он – воплощение райского совершенства». Я мог бы, повторяю, пуститься в детальное обсуждение всех этих предметов, если б я того захотел, – однако же я воздержусь; я оставляю чисто личные подробности авторам исторических романов – голый факт по своим этическим достоинствам куда выше таких деталей.

«Войти в маленькое Cafe в cul-de-sac Le Febvre означало», писал я выше, «войти в sanctum гения», но только будучи гением можно было надлежащим образом оценить достоинства этого sanctum. У входа, исполняя роль вывески, раскачивался огромный фолиант, на одной стороне которого была изображена бутылка, а на другой – pate. На корешке виднелись большие буквы «Oeuvres de Bon-Bon»[36]. Эта аллегория утонченно передавала двоякость занятий владельца.

Переступив порог, можно было тотчас окинуть взглядом вою внутренность дома. Длинная низкая комната старинной архитектуры составляла единственное помещение этого Cafe. В углу стояла кровать метафизика. Вереница занавесей и полог а lа Grecque[37] придавали ей классический, а вместе с тем и уютный вид. В углу, противоположном по диагонали, объединились в дружное семейство кухонные принадлежности и bibliotheque[38]. Блюдо полемики мирно покоилось на кухонном столе. Тут – полный противень новейшей этики, там – котел melanges in duodecimo[39], здесь – сочинения германских моралистов в обнимку с рашпером. Вилку для подрумянивания хлеба можно было отыскать рядом с Евсевием[40], Платон прикорнул отдохнуть на сковороде, а современные писания были насажены на вертел.

В остальном Cafe de Bon-Bon, пожалуй, мало чем отличалось от обычных restaurants того времени. Прямо напротив двери зиял очаг, справа от него в. открытом буфете виднелись устрашающие ряды бутылочных этикеток.

Здесь, суровой зимой 18– года, около полуночи, Пьер Бон-Бон, выслушав замечания соседей по поводу его странных наклонностей и выпроводив их из своего дома, – здесь, повторяю, Пьер Бон-Бон запер за ними с проклятьем дверь и погрузился, в не слишком мирном расположении духа, в объятья кожаного кресла перед вязанками хвороста, пылавшими в очаге.

Стояла одна их тех страшных ночей, которые выпадают раз или два в столетие. Снег валил с яростью, а весь дом до основания содрогался под струями ветра, которые, прорываясь сквозь щели в стене и вырываясь из дымохода, вздували занавеси у постели философа и приводили в беспорядок все хозяйство его манускриптов и сотейников. Внушительный фолиант качающейся снаружи вывески, отданной на ярость бури, зловеще скрипел под стонущий звук своих крепких дубовых кронштейнов.

В настроении, повторяю, отнюдь не миролюбивом, метафизик пододвинул свое кресло к обычному месту у очага. За день произошло много досадных событий, которые нарушили безмятежность его размышлений. Взявшись за des oeufs a la Princesse[41], он нечаянно состряпал omelette a la Reine[42]. Открытие нового этического принципа свелось на нет опрокинутым рагу, а самой последней, но отнюдь не самой малой неприятностью было то, что философу поставили препоны при заключении одной из тех восхитительных сделок, доводить которые до успешного конца всегда служило ему особой отрадой. Однако, наряду со всеми этими необъяснимыми неприятностями, в приведение его ума в раздраженное состояние не преминула принять участие и известная доля той нервной напряженности, на создание которой столь точно рассчитана ярость неистовой ночи. Подозвав легким свистом своего огромного черного пуделя, о котором мы упоминали ранее, и устроясь с недобрым предчувствием в кресле, он невольно окинул подозрительным и тревожным взглядом те отдаленные уголки своего жилища, непокорные тени которых даже красное пламя очага могло разогнать лишь частично. Закончив осмотр, точную цель которого, пожалуй, он и сам не понимал, философ придвинул к себе маленький столик, заваленный книгами и бумагами, и вскоре погрузился в правку объемистой рукописи, предназначенной к публикации на завтра.

Бон-Бон был занят этим уже несколько минут, как вдруг в комнате раздался внезапно чей-то плаксивый шепот:

– Мне ведь не к спеху, monsieur Бон-Бон.
– О, черт! – возопил наш герой, вскакивая на ноги, опрокидывая столик и с изумлением озираясь вокруг.
– Он самый, – невозмутимо ответил тот же голос.
– Он самый? Кто это он самый? Как вы сюда попали? – выкрикивал метафизик, меж тем как взгляд его упал на что-то, растянувшееся во всю длину на кровати.
– Так вот, я и говорю, – продолжал незваный гость, не обращая никакого внимания на вопросы. – Я и говорю, что мне торопиться ни к чему. Дело, из-за которого я взял на себя смелость нанести вам визит, не такой уж неотложной важности, словом, я вполне могу подождать, пока вы не кончите ваше Толкование.
– Мое Толкование – скажите на милость! – откуда вы это знаете? Как вы догадались, что я пишу Толкование? – О, боже!
– Тсс… – пронзительно прошипел гость; и, быстро поднявшись с кровати, сделал шаг к нашему герою, меж тем как железная лампа, подвешенная к потолку, судорожно отшатнулась при его приближении.

Изумление философа не помешало ему подробно рассмотреть одежду и наружность незнакомца. Линии его фигуры, изрядно тощей, но вместе с тем необычайно высокой, подчеркивались до мельчайших штрихов потертым костюмом из черной ткани, плотно облегавшим тело, но скроенным по моде прошлого века. Это одеяние предназначалось, безусловно, для особы гораздо меньшего роста, чем его нынешний владелец. Лодыжки и запястья незнакомца высовывались из одежды на несколько дюймов. Пара сверкающих пряжек на башмаках отводила подозрение о нищенской бедности, создаваемое остальными частями одежды. Голова незнакомца была обнаженной и совершенно лысой, если не считать весьма длинной queue[43], свисавшей с затылка. Зеленые очки с дополнительными боковыми стеклами защищали его глаза от воздействия света, а вместе с тем препятствовали нашему герою установить их цвет или их форму. На этом субъекте не было и следа рубашки; однако на шее с большой тщательностью был повязан белый замызганный галстук, а его концы, свисающие строго вниз, придавали незнакомцу (смею сказать, неумышленно) вид духовной особы. Да и многие другие особенности его наружности и манер вполне могли бы подкрепить идею подобного рода. За левым ухом он носил некий инструмент, как делают это нынешние клерки, похожий на античный стилос. В нагрудном кармане сюртука виднелся маленький черный томик, скрепленный стальными застежками. Эта книга, случайно или нет, была повернута таким образом, что открывались слова «Rituel Catholique»[44], обозначенные белыми буквами на ее корешке. Печать загадочной угрюмости лежала на мертвенно-бледной физиономии незнакомца. Глубокие размышления провели на высоком лбу свои борозды. Углы рта были опущены вниз с выражением самой покорной смиренности. Сложив руки, он подошел с тяжким вздохом к нашему герою, и весь его вид предельной святости не мог не располагать в его пользу. Последняя тень гнева исчезла с лица метафизика, когда, завершив удовлетворивший его осмотр личности посетителя, он сердечно пожал ему руку и подвел к креслу.

Было бы, однако, серьезной ошибкой приписать эту мгновенную перемену в чувствованиях философа одной из тех естественных причин, которые могли оказать здесь влияние. В самом деле, Пьер Бон-Бон, в той мере, в какой я был способен понять его характер, менее кого бы то ни было мог поддаться показной обходительности. Невозможно было предположить, чтобы столь тонкий наблюдатель людей и предметов не раскусил бы с первого взгляда подлинный характер субъекта, явившегося злоупотреблять его гостеприимством. Помимо всего прочего, заметим, что строение ног посетителя было достаточно примечательным, что он с легкостью удерживал на голове необычайно высокую шляпу, что на задней части его панталон было видно трепетное вздутие, а подрагивание фалд его сюртука было вполне осязаемым фактом. Судите же поэтому сами, с чувством какого удовлетворения наш герой увидел себя внезапно в обществе персоны, к которой он всегда питал самое безоговорочное почтение. Он был, однако, слишком хорошим дипломатом, чтобы хоть малейшим намеком выдать свои подозрения по поводу реального положения дел. Показывать, что он хоть сколько-нибудь осознает ту высокую честь, которой он столь неожиданно удостоился, не входило в его намерения. Напротив, он хотел вовлечь гостя в разговор и выудить у него кое-что из важных этических идей, которые могли бы, получив место в предвкушаемой им публикации, просветить человеческий род, а вместе с тем и обессмертить имя самого автора; идей, выработать которые, должен я добавить, вполне позволял посетителю его изрядный возраст и его всем известная поднаторелость в этических науках.

Побуждаемый сими просвещенными взглядами, наш герой предложил джентльмену присесть, а сам, воспользовавшись случаем, подбросил в огонь несколько вязанок, поднял опрокинутый столик и расставил на нем несколько бутылок Mousseux[45]. Быстро завершив эти операции, он поставил свое кресло visa-vis[46] кресла своего партнера и стал ждать, когда же тот начнет разговор. Но даже план, разработанный с наибольшим искусством, часто опрокидывается при малейшей попытке его осуществить, и наш restaurateur был совершенно обескуражен первыми же словами посетителя.

– Я вижу, вы меня знаете, Бон-Бон, – начал гость, – ха! ха! ха! – хе! хе! хе! – хи! хи! хи! – хо! хо! хо! – ху! ху! ху! – и дьявол, тут же отбросив личину святости, разинул во всю ширь, от уха до уха рот, так что обнажился частокол клыкастых зубов, запрокинул назад голову и закатился долгим, громким, зловещим и неудержимым хохотом, меж тем как черный пудель, припав задом к земле, принялся с наслаждением ему вторить, а пятнистая кошка, отпрянув неожиданно в самый дальний угол комнаты, стала на задние лапы и пронзительно завопила.

Философ же повел себя иначе; он был слишком светским человеком, чтобы смеяться подобно собаке или визгом обнаруживать кошачий испуг дурного тона. Он испытывал, следует признать, легкое удивление при виде того, как белые буквы, составляющие слова «Rituel Catholique» на книге в кармане гостя, мгновенно изменили свой цвет и форму, и через несколько секунд на месте прежнего заглавия уже пылали красными буквами слова «Regitre des Condamnes»[47]. Этим поразительным обстоятельством и объясняется тот оттенок смущения, который появился у Бон-Бона, когда он отвечал на слова своего гостя, и который, в противном случае, по всей вероятности, не наблюдался бы.

– Видите ли, сэр, – начал философ, – видите ли, по правде говоря… Я уверен, что вы… клянусь честью… и что вы прокл… то есть, я думаю, я полагаю… смутно догадываюсь… весьма смутно догадываюсь… о высокой чести…
– О! – а! – да! – отлично! – прервал философа его величество, – довольно, я все уже понял. – И вслед за этим он снял свои зеленые очки, тщательно протер стекла рукавом сюртука и спрятал очки в карман.

Если происшествие с книгой удивило Бон-Бона, то теперь его изумление сильно возросло от зрелища, представшего перед ним. Горя желанием установить, наконец, какого же цвета глаза у его гостя, Бон-Бон взглянул на них. И тут он обнаружил, что вопреки его ожиданиям цвет их вовсе не был черным. Не был он и серым, вопреки тому, что можно было бы предположить – не был ни карим, ни голубым – ни желтым – ни красным – ни пурпурным – ни белым – ни зеленым – и вообще не был никаким цветом, который можно сыскать вверху в небесах, или внизу на земле, или же в водах под землей. Словом, Пьер Бон-Бон не только увидел, что у его величества попросту нет никаких глаз, но и не мог обнаружить ни единого признака их существования в прежние времена, ибо пространство, где глазам полагается пребывать по естеству, было совершенно гладким.

Воздержание от вопросов по поводу причин столь странного явления вовсе не входило в натуру метафизика, а ответ его величества отличался прямотой, достоинством и убедительностью.

– Глаза! – мой дорогой Бон-Бон – глаза, говорите вы? – о! – а! – Понимаю! Нелепые картинки – не правда ль? – нелепые картинки, которые ходят средь публики, создали ложное представление о моей наружности. Глаза!!! – Конечно! Глаза, Пьер Бон-Бон, хороши на подходящем для них месте – их место на голове, скажете вы! – верно – на голове червя. Точно так же и вам необходимы эти окуляры, и все ж вы сейчас убедитесь, что мое зрение проникает глубже вашего. Вон там в углу я вижу койку – миленькая кошка – взгляните на нее – понаблюдайте за ней хорошенько. Ну как, Бон-Бон, видите ли вы ее мысли – мысли, говорю я, – идеи – концепции, – которые зарождаются под ее черепной коробкой? Вот то-то же, не видите! Она думает, что мы восхищены длиной ее хвоста и глубиной ее разума. Только что она пришла к заключению, что я – весьма важное духовное лицо, а вы – крайне поверхностный метафизик. Итак, вы видите, я не вполне слеп; но тому, кто имеет мою профессию, глаза, о которых вы говорите, были бы попросту обузой, того и гляди их выколят вилами или вертелом для подрумянивания грешников. Вам эти оптические штуковины необходимы, я готов это признать. Постарайтесь, Бон-Бон, использовать их хорошо; мое же зрение – душа

С этими словами гость налил себе вина и, наполнив до краев стакан Бон-Бона, предложил ему выпить без всякого стеснения и вообще чувствовать себя совсем как дома.

– Неглупая вышла у вас книга, Пьер, – продолжал его величество, похлопывая с хитрым видом нашего приятеля по плечу, когда тот поставил стакан, в точности выполнив предписание гостя. – Неглупая вышла книга, клянусь честью. Такая работа мне по сердцу. Однако расположение материала, я думаю, можно улучшить, к тому же многие ваши взгляды напоминают мне Аристотеля. Этот философ был одним из моих ближайших знакомых. Я обожал его за отвратительный нрав и за счастливое уменье попадать впросак. Есть только одна твердая истина во всем, что он написал, да и ту из чистого сострадания к его бестолковости я ему подсказал. Я полагаю, Пьер Бон-Бон, вы хорошо знаете ту восхитительную этическую истину, на которую я намекаю?
– Не могу сказать, чтоб я…
– Ну конечно же! Да ведь это я сказал Аристотелю, что избыток идей люди удаляют через ноздри посредством чихания.
– Что, безусловно, – и-ик – и имеет место, – заметил метафизик, наливая себе еще один стакан муссо и подставляя гостю свою табакерку.
– Был там еще такой Платон, – продолжал его величество, скромно отклоняя табакерку и подразумеваемый комплимент, – был там еще Платон, к которому одно время я питал самую дружескую привязанность. Вы знавали Платона, Бон-Бон? – ах, да, Реестр обреченных, – приношу тысячу извинений. Однажды он встретил меня в Афинах, в Парфеноне, и сказал, что хочет разжиться идеей. Я посоветовал ему написать, что o nouz estin auloz[48]. Он обещал именно так и поступить и отправился домой, а я заглянул к пирамидам. Однако моя совесть грызла меня за то, что я высказал истину, хотя бы и в помощь другу, и, поспешив назад в Афины, я подошел к креслу философа как раз в тот момент, когда он выводил словечко «auloz». Я дал лямбде щелчка, и она опрокинулась; поэтому фраза читается теперь как «o nouz estin augoz»[49] и составляет, видите ли, основную доктрину его метафизики.
– Вы бывали когда-нибудь в Риме? – спросил restaurateur, прикончив вторую бутылку mousseux и доставая из буфета приличный запас шамбертена.
– Только однажды, monsieur Бон-Бон, только однажды. В то время, – продолжал дьявол, словно читая по книге, – в то время настал период анархии, длившийся пять лет, когда в республике, лишенной всех ее должностных лиц, не осталось иных управителей, кроме народных трибунов[50], да к тому же не облеченных полномочиями исполнительной власти. В то время, monsieur Бон-Бон, только в то время я побывал в Риме, и, как следствие этого, я не имею ни малейшего знакомства с его философией.[51]
– Что вы думаете – и-ик – думаете об – и-ик – Эпикуре?
– Что я думаю о ком, о ком? – переспросил с изумлением дьявол. Ну, уж в Эпикуре вы не найдете ни малейшего изъяна! Что я думаю об Эпикуре! Вы имеете в виду меня, сэр? – Эпикур – это я! Я – тот самый философ, который написал все до единого триста трактатов, упоминаемых Диогеном Лаэрцием.
– Это ложь! – сказал метафизик, которому вино слегка ударило в голову.
– Прекрасно! Прекрасно, сэр! Поистине прекрасно, сэр! – проговорил его величество, по всей видимости весьма польщенный.
– Это ложь! – повторил restaurateur, не допуская возражений. – Это – и-ик – ложь!
– Ну, ну, пусть будет по-вашему! – сказал миролюбиво дьявол, а Бон-Бон, побив его величество в споре, счел своим долгом прикончить вторую бутылку шамбертена.
– Как я уже говорил, – продолжал посетитель, – как я отмечал немного ранее, некоторые понятия в этой вашей книге, monsieur Бон-Бон, весьма outre[52]. Вот, к слову сказать, что за околесицу несете вы там о душе? Скажите на милость, сэр, что такое душа?
– Дуу – и-ик – ша, – ответил метафизик, заглядывая в рукопись, – душа несомненно…
– Нет, сэр!
– Безусловно…
– Нет, сэр!
– Неоспоримо…
– Нет, сэр!..
– Очевидно…
– Нет, сэр!
– Неопровержимо…
– Нет, сэр!
– И-ик!..
– Нет, сэр!
– И вне всякого сомнения, ду…
– Нет, сэр, душа вовсе не это! (Тут философ, бросая по сторонам свирепые взгляды, воспользовался случаем прикончить без промедления третью бутылку шамбертена).
– Тогда – и-и-ик – скажите на милость, сэр, что ж – что ж это такое?
– Это несущественно, monsieur Бон-Бон, – ответил его величество, погружаясь в воспоминания. – Мне доводилось отведывать – я имею в виду знавать – весьма скверные души, а подчас и весьма недурные. – Тут он причмокнул губами и, ухватясь машинально рукой за том, лежащий в кармане, затрясся в неудержимом припадке чиханья. Затем он продолжал:
– У Кратина[53] душа была сносной; у Аристофана – пикантной; у Платона – изысканной – не у вашего Платона, а у того, у комического поэта[54]; от вашего Платона стало бы дурно и Церберу – тьфу! Позвольте, кто ж дальше? Были там еще Невий[55], Андроник[56], Плавт и Теренций. А затем Луцилий[57], Катулл, Назон[58], и Квинт Флакк[59] – миляга Квинта, чтобы потешить меня, распевал seculare[60], пока я подрумянивал его, в благодушнейшем настроении, на вилке. Но все ж им недоставало настоящего вкуса, этим римлянам. Один упитанный грек стоил дюжины, и к тому ж не начинал припахивать, чего не скажешь о квиритах[61]. Отведаем вашего сотерна!

К этому времени Бон-Бон твердо решил nil admirari[62] и сделал попытку подать требуемые бутылки. Он услышал, однако, в комнате странный звук, словно кто-то махал хвостом. На этот, хотя и крайне недостойный со стороны его величества, звук, наш философ не стал обращать внимания, он попросту дал пуделю пинка и велел ему лежать смирно. Меж тем посетитель продолжал свой рассказ:

– Я нашел, что Гораций на вкус очень схож с Аристотелем, – а вы знаете, я люблю разнообразие. Теренция я не мог отличить от Менандра[63]. Назон, к моему удивлению, обманчиво напоминал Никандра[64] под другим соусом. Вергилий[65] сильно отдавал Феокритом. Марциал[66] напомнил мне Архилоха[67], а Тит Ливий[68] определенно был Полибием[69] и не кем другим.
– И-и-ик! – ответил Бон-Бон, а его величество продолжал:
– Но если у меня и есть страстишка, monsieur Бон-Бон, – если и есть страстишка, так это к философам. Однако ж, позвольте мне сказать вам, сэр, что не всякий чер… – я хочу сказать, не всякий джентльмен умеет выбрать философа. Те, что подлиннее, – не хороши, и даже лучшие, если их не зачистишь, становятся горклыми из-за желчи.
– Зачистишь?
– Я хотел сказать, не вынешь из тела.
– Ну а как вы находите – и-и-ик – врачей?
– И не упоминайте о них! – мерзость! (Здесь его величество потянуло на рвоту). – Я откушал лишь одного ракалью Гиппократа – ну, и вонял же он асафетидой[70] – тьфу! тьфу! тьфу! – я подцепил простуду, полоща его в Стиксе, и вдобавок он наградил меня азиатской холерой.
– Ско-ик-тина! – выкрикнул Бон-Бон. – Клистирная – и-и-ик – кишка! – и философ уронил слезу.
– В конце-то концов, – продолжал посетитель, – в конце-то концов, если чер… – если джентльмен хочет остаться в живых, он должен обладать хоть некоторыми талантами; у нас круглая физиономия – признак дипломатических способностей.
– Как это?
– Видите ли, иной раз бывает очень туго с провиантом. Надо сказать, что в нашем знойном климате зачастую трудно сохранить душу в живых свыше двух или трех часов; а после смерти, если ее немедля не сунуть в рассол (а соленые души – совсем не то, что свежие), она начинает припахивать – понятно, а? Каждый раз опасаешься порчи, если получаешь душу обычным способом.
– И-ик! – И-ик! – Да как же вы там живете?

Тут железная лампа закачалась с удвоенной силой, а дьявол привстал со своего кресла; однако же, с легким вздохом он занял прежнюю позицию и лишь сказал нашему герою вполголоса: – Прошу вас, Пьер Бон-Бон, не надо больше браниться.

В знак полного понимания и молчаливого согласия хозяин опрокинул еще один стакан, и посетитель продолжал:

– Живем? Живем мы по-разному. Большинство умирает с голоду, иные – питаются солониной; что ж касается меня, то я покупаю мои души vivente corpore[71], в каковом случае они сохраняются очень неплохо.
– Ну, а тело!? – и-ик – а тело!?
– Тело, тело – а причем тут тело? – о! – а! – понимаю! Что ж, сэр, тело нисколько не страдает от подобной коммерции. В свое время я сделал множество покупок такого рода, и стороны ни разу не испытывали ни малейшего неудобства. Были тут и Каин, и Немврод[72], и Нерон, и Калигула, и Дионисий[73], и Писистрат[74], и тысячи других, которые во второй половине своей жизни попросту позабыли, что значит иметь душу, а меж тем, сэр, эти люди служили украшением общества. Да взять хотя бы А., которого вы знаете столь же хорошо, как и я! Разве он не владеет всеми своими способностями, телесными и духовными? Кто напишет эпиграмму острей? Кто рассуждает остроумней? Но погодите, договор с ним находится у меня здесь, в записной книжке.

Говоря это, он достал красное кожаное портмоне и вынул из него пачку бумаг. Перед Бон-Боном мелькнули буквы Маки[75]… Маза[76]… Робесп[77]… и слова Калигула, Георг[78], Елизавета[79]. Его величество выбрал узенькую полоску пергамента и прочел вслух следующее:

– Сим, в компенсацию за определенные умственные дарования, а также в обмен на тысячу луидоров, я, в возрасте одного года и одного месяца, уступаю предъявителю данного соглашения все права пользования, распоряжения и владения тенью, именуемой моею душой. Подписано: А..[80] (Тут его величество прочел фамилию, указать которую более определенно я не считаю для себя возможным).
– Неглупый малый, – прибавил он, – но, как и вы, Бон-Бон, он заблуждался насчет души. Душа это тень! Как бы не так! Душа – тень! Ха! ха! ха! – хе! хе! хе! – хо! хо! хо! Подумать только – фрикасе из тени!
– Подумать только – и-ик! – фрикасе из тени! – воскликнул наш герой, в голове у которого наступало прояснение от глубочайших мыслей, высказанных его величеством.
– Подумать только – фри-ик-касе из тени! Черт подери! – И-ик! – Хм! – Да будь я на месте – и-ик! – этого простофили! Моя душа, Мистер… Хм!
– Ваша душа, monsieur Бон-Бон?
– Да, сэр – и-ик! – моя душа была бы…
– Чем, сэр?
– Не тенью, черт подери!
– Вы хотите сказать…
– Да, сэр, моя душа была бы – и-ик! – хм! – да, сэр.
– Уж не станете ли вы утверждать…
– Моя душа особенно – и-ик! – годилась бы – и-ик! для…
– Для чего, сэр?
– Для рагу.
– Неужто?
– Для суфле!
– Не может быть!
– Для фрикасе!
– Правда?
– Для рагу и для фрикандо – послушай-ка, приятель, я тебе ее уступлю – и-ик – идет! – Тут философ шлепнул его величество по спине.
– Это немыслимо! – невозмутимо ответил последний, поднимаясь с кресла. Метафизик недоуменно уставился на него.
– У меня их сейчас предостаточно, – пояснил его величество.
– Да – и-ик – разве? – сказал философ.
– Не располагаю средствами.
– Что?
– К тому же с моей стороны было бы некрасиво…
– Сэр!
– Воспользоваться…
– И-ик!
– Вашим нынешним омерзительным и недостойным состоянием.

Гость поклонился и исчез – трудно установить, каким способом, – но бутылка, точным броском запущенная в «злодея», перебила подвешенную к потолку цепочку, и метафизик распростерся на полу под рухнувшей вниз лампой.

http://www.computerra.ru/102936/

[Колонка](http://www.computerra.ru/columnists/)

автор: [Василий Щепетнёв](/author/vasiliysk/) 22 июля 2014

В Бразилию я не поехал. Далеко, опасаюсь океанской качки, в самолетах пугают тарифы и террористы, не забыть о тропических болезнях, прыгающих под окнами длиннохвостых ягуаров, плюс фавелы, подобные Гримпенской трясине, где бесследно исчезают не в меру любопытные иностранцы, на лучших проспектах города крадут ноутбуки и читалки, добавлю тропический климат, непривычное движение светил по небосводу, таинственных и грозных существ в подземельях Амазонии, к тайнам которых я неосторожно прикоснулся. А ещё денег мало.
Поэтому я остался дома. И дешевле, и виды изумительные. Включил телевизор, и смотришь футбол высокой чёткости, не вставая с дивана. Нет, смотреть футбол, не вставая с дивана, можно и в Бразилии, но лететь ради этого в другое полушарие кажется мне решением, экономически сомнительным.
И вот смотрю я на экран, смотрю, и начинаю понимать, что футбол во многом отражает суть нашей жизни. Малопредсказуем, жесток, великодушия чуть, и на судью надежда невелика. То явный пенальти не назначит, то назначит явный непенальти, а уж сколько промахов мелких, не всякому заметных… Особенно это понятно при замедленном повторе с трёх, а то и с пяти камер. Ну вот же, вот, всё видно, наступили на ногу в штрафной площади, повалили на землю, ещё раз наступили, неужели судья этого не видит? Или подкуплен?
Не подкуплен, а ограничен в силу чисто биологического происхождения. Две ноги для передвижения, два глаза для наблюдения… Вот если правосудие будет осуществлять кибернетическая система, тогда и придёт долгожданная правда на футбольное поле.
Но в большинстве произведений на тему кибернетической правовой системы (поскольку о конкретно футбольной юстиции пишут мало, беру вопрос целиком) последняя предстает штукой неприятной: невиновного человека осуждают за убийство дюжины или около того человек, в то время как человека, совершившего эти убийства, наказывают штрафом за переход улицы в неположенном месте. Или награждают. Не верит коллективное бессознательное (а писатель – лишь репродуктор этого коллективного бессознательного) в гуманность механического правосудия. И это правильно: какая же может быть гуманность в механизме. Нонсенс. Важнее другое – коллективное бессознательное вовсе не верит в земное правосудие, и вот это уже перегиб. Главное, что под правосудием понимать. По Далю, по Ушакову, по конституции Российской Федерации, по мнению тракториста Ивана…
Вернусь к футболу. В записи или в прямом эфире мы видим то, чего судья не видит. Но можем ли мы быть уверенны, что картинка передаёт объективную реальность? Вдруг некто генерирует реальность суверенную, отвечающую задачам управления той или иной матчевой встречей? Нет уж, пусть лучше судья полагается на свои глаза и держит их открытыми, нежели доверяет механизму, и глаза закрывает патентованной гугль-повязкой. Классическое изображение богини правосудия, в сущности, как раз и посвящено главному противоречию системы: наличию механизма для точного измерения степени вины (весов), и наличию повязки на глазах, чтобы на прибор не смотреть, а слушать, что скажут старшие. Услышит «одиннадцатиметровый штрафной удар» – так тому и быть.
И если судья, совершая ошибку прилюдно, на глазах ста тысяч зрителей и трех миллиардов телезрителей, после матча в ответ на попрёки только пожимает плечами, ошибся, так ошибся, что говорить о судьях, выносящих решение в маленьких залах по делам, о которых достоверно известно двум, трём гражданам, или вовсе никому? Им-то чем руководствоваться? Законом, только законом. Ну, и тем, что скажут старшие.
Старшие – это не всегда «the Great Old Ones», хотя в части случаев подсказка приходит прямо от них. Но когда «the Great Old Ones» заняты, спят или просто временно не существуют, их место занимают старшие рангом пониже, потом ещё ниже и ещё. Вплоть до недотыкомок. В зависимости от масштабов дела. Одно дело судить чемпионат мира по футболу, а другое – чемпионат районных больниц по шахматам, состав команды два человека. Но даже последнее доверяют человеку, а не кибернетической системе. Вероятно, вопрос в результате. Стали в школах во время ЕГЭ включать камеры и прочие системы сканирования, и результат не заставил себя ждать. И результат неблагоприятный. Глупеем! Если бы каждого обязать носить на себе включенный смартфон с фиксацией аудиовидеоданных и представлению их киберсистеме в автоматическом режиме, то и тут, как с ЕГЭ, представление наше об уровне правосознания населения, особенно того, что вверху (то, что внизу, сомнений не вызывает) резко бы изменилось. И опять, боюсь, в нежелательную сторону. Пришлось бы срочно скорректировать понятия (ну, или законы), иначе лишимся управления, а это гораздо хуже жизни по лжи. Павел Иванович Ягужинский говорил «без подданных останешься, Государь», но под ними, похоже, подразумевал имущественно значимый класс, то есть ту же администрацию. В этих видах внедрение электронного судопроизводства будет иметь последствия, сопоставимые с апокалипсисом терминаторов. Может, никакого восстания Скайнета не было, просто в этот день начало действовать киберправосудие по утвержденным сверху правилам: око за око, вор должен сидеть в тюрьме и прочие политнекорректные и неприемлемые в высшем свете установки. Недаром в фильме упоминается Судный День. Нет, нет и нет. Судный День для всех – явление недопустимое. Другое дело суверенный Судный День, когда учитываются заслуги перед Отечеством разных степеней, и, что важнее, трудноформулируемые, быть может, даже не формализуемые отношения, как-то: родство душ, единство взглядов, общность биографий – и не обязательно в прямом смысле, чаще даже не в прямом, а в переносном, и настолько переносном, что и помыслить страшно.
Потому лучше опять вернемся к футболу. Что, если те или иные наказания (свободный удар, штрафной удар, карточка желтая, карточка красная, карточка чёрная) проводить путем опроса телезрителей? Если телезрители могут назначать лучшего певца на «Евровидении», то почему бы не им не назначать пенальти? Даёшь, понимаешь, народовластия, сколько сможешь взять. Важно не погрязнуть в деталях, потому подробный прожект готов представить по первому требованию начальства, сейчас же кратенько. Необходимо делать паузу в пять секунд плюс одну. Пять секунд – это как раз то время, когда порывы души преобладают над мелочной рассудочностью. То есть мнения, поданные в первые пять секунд, отсекаются! А вот шестая секунда – то, что нужно. Шесть секунд – не так и долго. Очень короткая реклама. Пятьдесят раз за матч – всего-то пять минут. Столько уже сегодня добавляют ко второму тайму. При этом мнение зрителей стран, участвующих в игре, не учитывать! Для вящей объективности. А учитывать не более тысячи голосов представителей стран, имеющей сертификат А (сборная входит в топ-десятку), пятисот от представителей стран с сертификатом «Б» (это с одиннадцатого по двадцатое место), и сотни – с сертификатом «С» (двадцать первое – тридцатое). Все остальные страны имеют сертификат «Д» и десять голосов на всех. Придётся подсчитывать менее двух тысяч голосов разом, что для современных технологий сущий пустяк, а если и не пустяк, то нет таких крепостей, с которыми не справляются бюджетные миллиарды. К тому же, в конечном итоге, за всё заплатит зритель, покупая умный телевизор и глядя рекламу во время общенародного судопроизводства.
Нет, конечно, можно и по старинке жить. С существующей системой «закон – дышло». Изредка, в густой туман, блеять из-за кустов, а выпадет случай прогнать волков – пренебречь. И даже встать грудью на их защиту. Ибо считается, что эти волки уже сытые, а перебить их – набегут новые, голодные.
Но я сомневаюсь, что тех ли, этих ли волков можно насытить в принципе. Спустя самое короткое время волчий голод возвращается, и горе нам, овцам, горе!
Может, зря я не поехал в Бразилию? Взял бы потребительский кредит, и сгинул бы вслед за Персивалем Хариссоном Фоссетом…

erertert

Примечания
[1] - Бальзак, Жан Луи Гез де (1597—1654) – французский писатель. Его трактаты на античные темы были особенно популярны у писателей-классицистов.

[2] - Пибрак, Гюи (1529—1584) – французский юрист и поэт.

[3] - Эак – в греческой мифологии сын Зевса и нимфы Эгины, дед Ахиллеса. Он славился своей справедливостью, так что даже сами боги приглашали его судьей в своих спорах.

[4] - ресторатор (франц.)

[5] - тупике Ле Февр (франц.)

[6] - паштеты (франц.)

[7] - о природе (франц.)

[8] - о душе (франц.)

[9] - о разуме (франц.)

[10] - омлеты (франц.)

[11] - Фрикандо – жареные кусочки нашпигованного мяса или рыбы (франц.)

[12] - Литератор (франц.)

[13] - «Идею Бон-Бона» (франц.)

[14] - «Идей» (франц.)

[15] - ученых (франц.)

[16] - афоризмы (лат.)

[17] - Академия, Ликей. – Близ Афин находилась роща, посвященная аттическому божеству Академу, в которой преподавал свое учение Платон. Ликей получил свое название от сада храма Аполлона Ликейского, где учил Аристотель.

[18] - …обязан Кант – эстетика Канта оказала воздействие на формирование романтической концепции искусства Э. По и других романтиков.

[19] - …не был платоником, не был он, строго говоря, и последователем Аристотеля. – Э. По скептически относился к идеализму Платона и философии Аристотеля; это, в частности, нашло отражение в его книге «Эврика».

[20] - фрикасе (франц.)

[21] - с легкостью (лат.)

[22] - Георгий Трапезундский (1395—1484) – греческий философ, живший в Италии, последователь учения Аристотеля, автора трактата «Сравнение Аристотеля и Платона» (1523).

[23] - Бессарион, Базилиус (ок. 1395—1472) – греческий философ, вселенский патриарх в Константинополе, последователь учения Платона. Выступил против критики идеализма Платона («Против извращения Платона», 1469), которую вел Георгий Трапезундский.

[24] - FreneV (греч.)

[25] - горельефа (ит.)

[26] - эссе (франц.)

[27] - бургундское (франц.)

[28] - Котдюрон (франц.)

[29] - Сотерн, медок – французские виноградные вина разного сорта. Медок ценится знатоками невысоко.

[30] - Катулл, Гай Валерий (ок. 84—54 до н.э.) – римский поэт, прославившийся любовной лирикой.

[31] - дьявольщины (франц.)

[32] - святилище (лат.)

[33] - поваренка (франц.)

[34] - любезная (франц.)

[35] - все в целом (франц.)

[36] - Сочинения Бон-Бона (франц.)

[37] - на греческий манер (франц.)

[38] - библиотека (франц.)

[39] - всякой всячины (франц.) в одну двенадцатую долю листа (лат.)

[40] - Евсевий (ок. 260-ок. 340) – римский историк церкви, автор богословских и исторических сочинений.

[41] - глазунью а-ля принцесса (франц.)

[42] - омлет а-ля королева (франц.)

[43] - Здесь: косицы (франц.)

[44] - Католический требник (франц.)

[45] - Игристого (франц.)

[46] - напротив (франц.)

[47] - Реестр обреченных (франц.)

[48] - Разум есть свирель (греч.)

[49] - разум есть глаз (испорч. греч.)

[50] - Трибун – высшая, выборная должность для плебеев в Древнем Риме, существовавшая с 494 или с 471 г. до н.э. Особенно большое значение народные трибуны приобрели во II в. до н.э. в связи с обострением классовой борьбы (трибунаты Тиберия и Гая Гракхов).

[51] - Ils ecrivaient sur la Philosophic (Cicero, Lucretius, Seneca) mais c'etait la Philosophic Grecque. – Condorcet. Они писали о философии (Цицерон, Лукреций, Сенека), но то была греческая философия. – Кондорсе (франц.) (Кондорсе, Жан Антуан (1743—1794) – французский просветитель, деятель французской буржуазной революции, автор «Эскиза исторической картины прогресса человеческого разума» (1794), где в главе пятой говорится: «Цицерон, Лукреций и Сенека красноречиво писали на своем языке о философии, но речь шла о греческий философии».)

[52] - вычурны (франц.)

[53] - Кратин (ок. 490—420 до н.э.) – древнегреческий комедиограф, полемизировавший с Аристофаном, который высмеял Кратина в комедии «Всадники».

[54] - …не у вашего Платона, а у того, у комического поэта – то есть не у известного философа Платона, а афинского комедиографа Платона (428—389 до н.э.), представителя «древней комедии».

[55] - Невий (ок. 264—194 до н.э.) – римский поэт, изгнанный из Рима за выступления против представителей римской знати.

[56] - Андроник (Ливии Андроник, III в. до н.э.) – римский поэт, грек по происхождению.

[57] - Луцилий, Гай (ок. 180—102 до н.э.) – римский поэт, автор сатирических стихов.

[58] - Назон (Овидий, Публий Назон, 43 до н.э. – 17 н.э.) – римский поэт.

[59] - Квинт Флакк (Гораций Флакк, Квинт, 65—8 до н.э.) – римский поэт. Его «Юбилейные гимны» написаны по личному желанию императора Августа к годовщине основания Рима.

[60] - юбилейный гимн (лат.)

[61] - Квириты – обычное в древнем Риме название полноправных римских граждан.

[62] - ничему не удивляться (лат.) – Гораций. «Послания», I, 6, I.

[63] - Менандр (ок. 343-ок. 291 до н.э.) – древнегреческий драматург, представитель новой аттической комедии.

[64] - Никандр (II в. до н.э.) – древнегреческий поэт, оказавший воздействие на поэзию Овидия.

[65] - Вергилий, Марон Публий (70—19 до н.э.) – в своих пастушеских «Буколиках» он подражал Феокриту (315 до н.э. – ?).

[66] - Марциал, Марк Валерий (ок. 40-ок. 102) – римский поэт, автор сатирических эпиграмм, высмеивавших упадок нравов античного Рима.

[67] - Архилох (VII в. до н.э.) – древнегреческий поэт, автор сатирических стихов.

[68] - Ливии, Тит (59 до н.э. —17 н.э.) – автор «Римской истории от основания города».

[69] - Полибий (ок. 201 – 120 до н.э.) – древнегреческий историк, автор «Всеобщей истории».

[70] - Асафетида – высохший сок растений того же названия; смолистое вещество с резким чесночным запахом, употреблявшееся в медицине.

[71] - Здесь: в живом теле, на корню (лат.)

[72] - Немврод – легендарный охотник и основатель Вавилонского царства.

[73] - Дионисий – тиран (правитель) древних Сиракуз (Сицилия) в 406—367 гг. до н.э.

[74] - Писистрат (ок. 600—527 до н.э.) – древнегреческий тиран, захвативший власть в Афинах в 560 г. до н.э.

[75] - Маки… – имеется в виду Никколо Макиавелли (1469—1527), итальянский политический деятель и писатель.

[76] - Маза… – имеется в виду Джулио Мазарини (1602—1661), французский политический деятель, правитель в начале царствования Людовика XIV, жестоко подавлявший народные движения.

[77] - Робесп… – имеется в виду Максимилиан Робеспьер (1758—1794), глава революционного правительства якобинской диктатуры во время французской революции.

[78] - Георг – английский король Георг III (1738—1820), поддерживавший европейскую реакцию в борьбе против французской революции; вел войну против американских колоний, провозгласивших в 1776 г. свою независимость.

[79] - Елизавета (1533—1603) – английская королева, издала ряд кровавых законов против крестьян.

[80] - Читать – Аруэ? (Аруэ – настоящая фамилия французского писателя и философа Вольтера.)

f

q

jkjh

Rush_Pon> Что я буду делать когда на хостинге накопится много изображений? Даже уменьшенные должны многовато весить...

Неужели количество твоих артов стремительно перерастёт число 2000? Сомневаюсь.
Даже если так, то к тому времени у тебя появится ещё место. + у меня сервера есть.

Ну, не стремительно, но я думаю о будущем. Ну ок, не буду спорить с человеком, у которого большой опыт. Так что сделаю.

Если что, то поменял адрес: http://filiussit.tk/gallery.html

Кек, таки узнал как сделать ту анимацию, которую я хотел. Почитал пару манов и получилось это:
http://filiussit.tk/gallery.html

Rush_Pon> Кек, таки узнал как сделать ту анимацию, которую я хотел

Во-первых, юзают scale вместе с transition только м***ки, потому что это сильно нагружает видеокарту (у кого-то и процессор).
У меня из-за твоей анимации комп намертво завис. Еле-еле прибил браузер.
Да и какому нормальному человеку нравится, когда элементы на странице до ужаса "свистят и пердят"?

Во-вторых, браузер-специфичные префиксы не нужны. Просто transform и transition, без всяких -moz и -webkit

В-третьих, ты уже задолбал. Отписываюсь от ii://clop_r.34

И вмиг попал он в климат попрохладней.[1]
Каупер

Китc[2] умер от рецензии. А кто это умер от «Андромахи»[3] Монфлери.[4] Автор «Parnasse Reforme»[5] заставляет его говорить в Гадесе[6]: «L'homme done qui voudrait savoir се dont je suis mort, qu'il ne demande pas s'il fflt de fievreou de podagre ou d'autre chose, mais qu'il entende que ce fut de „L'Andromache“[7]? Ничтожные душонки! Де л'Омлет погиб от ортолана[8]. L'histoire en est breve.[9] Дух Апиция[10], помоги мне!

Из далекого родного Перу маленький крылатый путешественник, влюбленный и томный, был доставлен в золотой клетке на Шоссе д'Антен. Шесть пэров империи передавали счастливую птицу от ее царственной владелицы, Ла Беллиссимы, герцогу де л'Омлет.

В тот вечер герцогу предстояло ужинать одному. Уединившись в своем кабинете, он полулежал на оттоманке — на той самой, ради которой он нарушил верность своему королю, отбив ее у него на аукционе, — на пресловутой оттоманке Cadet.

Он погружает лицо в подушки. Часы бьют! Не в силах далее сдерживаться, его светлость проглатывает оливку. Под звуки пленительной музыки дверь тихо растворяется, и нежнейшая из птиц предстает перед влюбленнейшим из людей. Но отчего на лице герцога отражается такой ужас?

— Horreur! — chien! — Baptiste! — l'oiseau! ah, bon Dieu! cet oiseau modeste que tu es deshabille de ses plumes, et que tu as servi sans papier![11]

Надо ли говорить подробнее? Герцог умирает в пароксизме отвращения.
***

— Ха-ха-ха! — произнес его светлость на третий день после своей кончины.
— Хи-хи-хи! — негромко откликнулся Дьявол, выпрямляясь с надменным видом.
— Вы, разумеется, шутите, — сказал де л'Омлет. — Я грешил — c'est vrai[12] — но рассудите, дорогой сэр, — не станете же вы приводить в исполнение столь варварские угрозы!
— Чего-й-то? — переспросил его величество. — А ну-ка, раздевайся, да поживее!
— Раздеться? Ну, признаюсь! Нет, сэр, я не сделаю ничего, подобного. Кто вы такой, чтобы я, герцог де л'Омлет, князь де Паштет, совершеннолетний, автор «Мазуркиады» и член Академии, снял по вашему приказу лучшие панталоны работы Бурдона, самый элегантный robe-de-chambre[13], когда-либо сшитый Ромбером, — не говоря уж о том, что придется еще снимать и папильотки и перчатки…
— Кто я такой? Изволь. Я — Вельзевул[14], повелитель мух. Я только что вынул тебя из гроба розового дерева, отделанного слоновой костью. Ты был как-то странно надушен, а поименован согласно накладной. Тебя прислал Белиал[15], мой смотритель кладбищ. Вместо панталон, сшитых Бурдоном, на тебе пара отличных полотняных кальсон, а твой robe-de-chambre просто саван изрядных размеров.
— Сэр! — ответил герцог, — меня нельзя оскорблять безнаказанно. Сэр! Я не премину рассчитаться с вами за эту обиду. О своих намерениях я вас извещу, а пока, au revoir[16]! — и герцог собирался уже откланяться его сатанинскому величеству, но один из придворных вернул его назад. Тут его светлость протер, глаза, зевнул, пожал плечами и задумался. Убедившись, что все это происходит именно с ним, он бросил взгляд вокруг.

Апартаменты были великолепны. Даже де л'Омлет признал их bien comme il faut[17]. Они поражали не столько длиною и шириною, сколько высотою. Потолка не было — нет — вместо него клубилась плотная масса огненных облаков. При взгляде вверх у его светлости закружилась голова. Оттуда спускалась цепь из неведомого кроваво-красного металла; верхний конец ее, подобно городу Бостону, терялся parmi les nues[18]. К нижнему был подвешен большой светильник. Герцог узнал в нем рубин; но он изливал такой яркий и страшный свет, какому никогда не поклонялась Персия, какого не воображал себе гебр[19], и ни один мусульманин, когда, опьяненный опиумом, склонялся на ложе из маков, оборотясь спиною к цветам, а лицом к Аполлону. Герцог пробормотал проклятие, выражавшее явное одобрение.

Углы зала закруглялись, образуя ниши. В трех из них помещались гигантские изваяния. Их красота была греческой, уродливость — египетской, их tout ensemle[20] — чисто французским. Статуя, занимавшая четвертую нишу, была закрыта покрывалом; ее размеры были значительно меньше. Но видна была тонкая лодыжка и ступня, обутая в сандалию. Де л'Омлет прижал руку к сердцу, закрыл глаза, открыл их и увидел, что его сатанинское величество покраснел.

А картины! Киприда! Астарта! Ашторет![21] Их тысяча и все это — одно. И Рафаэль видел их! Да, Рафаэль побывал здесь; разве не он написал… и разве не тем погубил свою душу? Картины! Картины! О роскошь, о любовь! Кто, увидев эту запретную красоту, заметил бы изящные золотые рамы, сверкавшие точно звезды на стенах из гиацинта и порфира?

Но у герцога замирает сердце. Не подумайте, что он ошеломлен роскошью или одурманен сладострастным дыханием бесчисленных курильниц. C'est vrai que de toutes ces choses il a pense beaucoup — mais![22] Герцог де л'Омлет поражен ужасом; ибо сквозь единственное незанавешенное окно он видит пламя самого страшного из всех огней!

Le pauvre Due![23] Ему кажется, что звуки, которые непрерывно проникают в зал через эти волшебные окна, превращающие их в сладостную музыку, — не что иное, как стоны и завывания казнимых грешников. А там? — Вон там, на той оттоманке? — Кто он? Этот petit-maitre[24] — нет, божество — недвижный, словно мраморная статуя, — и такой бледный — et qui sourit, si amerement[25]?

Mais il fait agir[26] — то есть француз никогда не падает сразу в обморок. К тому же его светлость ненавидит сцены; и де л'Омлет овладевает собой. На столе лежит несколько рапир, в том числе обнаженных. Герцог учился фехтованию у Б. — Il avait tue ses six hommes[27]. Значит, il peut s'echapper[28]. Он выбирает два обнаженных клинка равной длины и с неподражаемой грацией предлагает их его величеству на выбор. Horreur![29] Его величество не умеет фехтовать. Mais il joue![30] — Какая счастливая мысль! — Впрочем, его светлость всегда отличался превосходной памятью. Он заглядывал в «Diable»[31], сочинение аббата Гуалтье[32]. А там сказано, «que le Diable n'ose pas refuser un jeu d'ecarte»[33]».

Но есть ли шансы выиграть? Да, положение отчаянное, но решимость герцога — тоже. К тому же, разве он не принадлежит к числу посвященных? Разве он не листал отца Лебрена[34]? Не состоял членом Клуба Vingt-Un[35]? «Si je perds, — говорит он, — je serai deux fois perdu[36], погибну дважды — voite tout![37] (Тут его светлость пожимает плечами). Si je gagne, je reviendrai 5 mes ortolans — que les cartes soient preparees![38]»

Его светлость — весь настороженность и внимание. Его величество — воплощенная уверенность. При виде их зрителю вспомнились бы Франциск и Карл[39]. Его светлость думал об игре. Его величество не думал; он тасовал карты. Герцог снял.

Карты сданы. Открывают козыря — это — да, это король! нет, дама! Его величество проклял ее мужеподобное одеяние. Де л'Омлет приложил руку к сердцу.

Они играют. Герцог подсчитывает. Талья окончилась. Его величество медленно считает, улыбается и отпивает глоток вина. Герцог сбрасывает одну карту.

— C'est a vous a faire[40], — говорит его величество, снимая. Его светлость кланяется, сдает и подымается из-за стола, en presentant le Roi[41].

Его величество огорчен.

Если бы Александр не был Александром, он хотел бы быть Диогеном[42]; герцог же на прощанье заверил своего партнера, «que s'il n'eflt pas ete De L'Omelette, il n'aurait point d'objection d'etre le Diable».[43]

Примечания
[1] - И вмиг попал он в климат попрохладней — строка 337 из первой книги поэмы «Задача» (1785) английского поэта Вильяма Каупера (Купера) (1731—1800).

[2] - Китс, Джон (1795—1821) — английский поэт, умер в Риме от туберкулеза. Считалось, что его смерть была ускорена резкой критикой его стихов в английском журнале «Ежеквартальное обозрение». Байрон писал Шелли 26 апреля 1821 г.: «Я очень огорчен тем, что вы сообщили мне о Китсе — неужели это правда? Я не думал, что критика способна убить».

[3] - «Андромаха» — трагедия Жана Расина (1639—1699), поставленная в ноябре 1667 г.

[4] - Монфлери — псевдоним французского актера Захари Жако (1595—1667), игравшего в первых постановках пьес Корнеля. Во время исполнения роли Ореста в «Андромахе» Монфлери заболел и через несколько дней умер.

[5] - «Преображенного Парнаса» — (1669) — сочинение французского писателя Габриеля Гере (1641—1688).

[6] - Гадес — в греческой мифологии бог подземного царства мертвых. Также наименование его царства, мрачной страны, где, согласно Гомеру, скитаются души умерших. Рассуждения, открывающие этот рассказ, были воспроизведены в «Маргиналиях» По, опубликованных в «Годиз ледиз бук» в сентябре 1845 г.

[7] - Если кто пожелал бы узнать, отчего я умер, пусть не спрашивает, от лихорадки или от подагры, или еще чего-либо, но пусть знает, что от «Андромахи».

[8] - Ортолан — птица, известная нежным вкусом своего мяса.

[9] - Повесть об этом короткая (франц.)

[10] - Апиций, Марк Габий (I в.) — знаменитый римский гурман, изобрел ряд изысканных кушаний. 32 э.

[11] - Ужас! — собака! — Батист! — птица, о боже! Эта скромная птица, с которой ты снял перья и которую подаешь без бумажной обертки! (франц.)

[12] - это правда (франц.)

[13] - халат (франц.)

[14] - Вельзевул — библейское название божества филистимлян, защищавшего от укусов ядовитых мух. Позднее одно из имен властителя ада.

[15] - Белиал — в Библии название злого духа. В «Потерянном рае» (I, 490) Дж. Мильтона так назван один из падших ангелов.

[16] - до свидания (франц.)

[17] - очень приличными (франц.)

[18] - в облаках (франц.)

[19] - Гебры — последователи древнеперсидской религии. Почитание ими огня дало основание называть их огнепоклонниками.

[20] - общий вид (франц.)

[21] - Астарта, или Ашторет — греческое название древнефиникийской богини плодородия и любви.

[22] - Правда, обо всех этих вещах он много думал — но! (франц.)

[23] - Бедный герцог! (франц.)

[24] - щеголь (франц.)

[25] - который улыбается так горько (франц.)

[26] - Но надо действовать (франц.)

[27] - Он убил шестерых противников (франц.)

[28] - он может спастись (франц.)

[29] - Ужас! (франц.)

[30] - Но он играет! (франц.)

[31] - «Дьявола» (франц.)

[32] - Аббат Гуалтье (1745—1818) — французский писатель.

[33] - Дьявол не смеет отказаться от партии экарте (франц.)

[34] - Лебрен, Шарль Франсуа (1739—1824) — французский политический деятель и литератор, отец наполеоновского генерала А. Лебрена (1775—1859).

[35] - двадцать одно (франц.)

[36] - Если проиграю, я погибну дважды (франц.)

[37] - Вот и все! (франц.)

[38] - Если выиграю, вернусь к своим ортоланам. — Пусть приготовят карты! (франц.)

[39] - Франциск и Карл — имеется в виду соперничество и вражда французского короля Франциска I (1494—1547) и испанского короля Карла I (1500—1558), претендовавших в 1519 г. на императорскую корону Священной Римской империи. Был избран Карл, ставший императором Карлом V.

[40] - Вам сдавать (франц.)

[41] - предъявляя короля (франц.)

[42] - Если бы Александр не был Александром, он хотел бы быть Диогеном — слова Александра Великого при встрече с философом Диогеном, который попросил его отойти в сторону и не загораживать лучи солнца (Плутарх. Сравнительные жизнеописания. Александр, XIV).

[43] - Что если бы он не был де л'Омлетом, он не возражал бы против того, чтобы быть Дьяволом (франц.)

rrrr

+79990001113

test@ffgg.wp

http://www.computerra.ru/103225/

[Инновации](http://www.computerra.ru/innovations/) [Промзона](http://www.computerra.ru/promzona/)

автор: [Николай Маслухин](/author/maslukhin/) 18 июля 2014

Американская компания Sky Factory [разработала](http://www.core77.com/blog/lighting/skylights_for_everyone_productivity-boosting_optical_illusions_for_the_office_and_beyond_27305.asp) искусственные окна Revelation SkyCeiling, которые отлично имитируют дневное освещение и приятный глазу пейзаж в помещениях без окон. Или же заменяют или дополняют маленькие окна и плохой вид из них.


Согласно пресс-релизу, Revelation SkyCeiling можно монтировать прямо на глухой стене или потолке: вначале вешаются рамы для окон, а потом в них устанавливается оборудование для иллюстраций или видео и люминесцентной подсветки. Высококачественное видео в HD-формате может демонстрировать статичную картинку по выбору пользователя или динамичный пейзаж – от проплывающих за окном облаков и птиц до высоких гор или побережья райского острова, засаженного экзотическими пальмами.




Вид офиса «до» и «после»

Разработчики уверяют, что глубина и реалистичность картинки ничем не отличается от настоящего окна. Зато, в отличие от него, в таком окне никогда не бывает плохой погоды, темноты или надоевших видов.

http://www.computerra.ru/103445/

[Промзона](http://www.computerra.ru/promzona/)

автор: [Николай Маслухин](/author/maslukhin/) 22 июля 2014

Американская компания-производитель тостеров Vermont Novelty Toaster Corp [сообщила](http://www.burntimpressions.com/toasted-selfies.php#.U84_YuN_t8G) о выпуске новинки – тостере, который может печатать фотографию владельца. Для того чтобы получить такое персональное устройство потребуется оформить предзаказ на официальном сайте компании и подождать всего 10 дней.


Пользователь загружает фотографию в разделе заявок (чем больше, тем лучше и, желательно, на белом фоне). После этого ее обрабатывают в графическом редакторе и помещают в систему, переводящую фотографию в линии, для вырезания резаком. Фото формируется на твердом жароустойчивом материале, который помещается в готовый тостер и отправляется владельцу. При нагревании пластины изображение будет «печататься» на хлебе.


На сайте Vermont Novelty Toaster Corp раззадоривает фантазию покупателей, предлагая печатать фотографию любимой девушки или дорогих внуков. Стоимость устройства составит 75 долларов США, а если покупатель приобретает более одного устройства, он получает скидку. К сожалению, о возможности сменить пластину, речи не идет.

http://www.computerra.ru/103467/

[Инновации](http://www.computerra.ru/innovations/)

автор: [Андрей Васильков](/author/angstroem/) 22 июля 2014

В Школе медицины Стэнфордского университета [создали](http://med.stanford.edu/news/all-news/2014/07/researchers-invent-nanotech-microchip-to-diagnose-type-1-diabete.html) плазмонный микрочип, способный быстро выявлять биомаркеры сахарного диабета первого типа. Разработка выводит дифференциальную диагностику диабета на новый уровень и на первичном этапе превращает её в простую амбулаторную процедуру.

По характеру течения сахарного диабета выделяют две формы заболевания. Клинически обе они характеризуются аномально высоким уровнем глюкозы в крови, но имеют разную этиологию и требуют разных методов лечения. Диабет первого типа связан с недостаточной выработкой инсулина, в то время как диабет второго типа обусловлен снижением чувствительности клеток к действию этого гормона.

До сих пор уточнение диагноза было трудоёмкой и затратной процедурой. Часто лабораторные исследования выполнялись в специализированных клиниках, куда рядовому пациенту весьма непросто попасть. В статье, [опубликованной](http://www.nature.com/nm/journal/vaop/ncurrent/full/nm.3619.html) в Nature Medicine, описывается способ использования микрочипа для выявления маркеров диабета первого типа в амбулаторных условиях.


Доктор Брайан Фельдман держит в руке стеклянную пластину диагностического чипа, покрытую наночастицами золота (фото: med.stanford.edu).

Одной из причин этого вида сахарного диабета считают аутоиммунные реакции, то есть – выработку антител к собственным тканям и гормонам. Это наиболее частый механизм развития заболевания, в результате которого атаке подвергаются бета-клетки поджелудочной железы, а также связывается синтезируемый ими инсулин. Антитела к антигенам островковых клеток и к самому инсулину обнаруживаются у больных диабетом первого типа, но отсутствуют у пациентов с диабетом второго типа (при корректной терапии), что используется как диагностический критерий.

Кроме того, антитела к эндогенному инсулину могут выявляться задолго до начала клинических проявлений диабета (месяцы и даже годы). Этим и объясняются случаи обнаружения антител к инсулину у практически здоровых людей, которые иногда интерпретируют как ошибку лабораторной диагностики.

В виду высокой стоимости анализа (700 – 1000 руб.) определение антител к инсулину редко используется в современной клинической практике при проведении скрининговых обследований.

Более ранний вариант диагностики, актуальный во многих странах до сих пор, включал использование радиоактивных изотопов, требовал наблюдения в течение нескольких дней и обходился в сотни долларов на пациента.

Микрочип позволит снизит себестоимость анализов в разы и сделать данный анализ стандартной практикой, направленной на ранее выявление диабета первого типа. При массовом производстве цена одного чипа составит около $20, а ресурс – пятнадцать анализов.


Поверхность пластины диагностического чипа после серии клинических испытаний (фото: James Tensuan, The Chronicle).

Согласно концепции «лаборатория-на-чипе», плазмонный анализатор также использует гораздо меньший (2 мкл) объем крови для исследования, чем требуется в любом другом методе.

Поэтому для определения маркеров диабета первого типа с помощью микрочипа вместо забора крови из вены достаточно капли капиллярной крови из пальца.

Как и прежние методики, микрочип опирается на флуоресцентный способ обнаружения антител. Новым в его конструкции стали стеклянные пластины, покрытые в виде определённого рисунка наночастицами золота. Они усиливают флуоресцентный сигнал за счёт поверхностного плазмонного резонанса, что позволяет надежнее обнаруживать антитела.

Несмотря на использование золота и применение нанотехнологий, производство чипа не составляет каких-то сложностей и не сопряжено с большими затратами. Клинические испытания с использованием образцов крови от больных сахарным диабетом и здоровых людей подтвердили эффективность использования микрочипа.


Схема работы плазмонного микрочипа и электронная микрофотография поверхности его пластины с наночастицами золота (фото: nature.com).

Помимо собственно лиц, страдающих неуточнённой формой сахарного диабета, основными кандидатами на скрининговое обследование станут их родственники. По имеющимся данным риск развития этого заболевания у родственников выше в несколько раз. Быстрый и дешёвый способ ранней диагностики поможет им вовремя скорректировать диету, получить корректирующее лечение и снизить вероятность развития тяжёлых форм диабета.

Сейчас разработчики ждут одобрения методики на внедрение в клиническую практику от Управления по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов. «Мы ожидаем, что с помощью нового теста улучшиться не только диагностика сахарного диабета, но и наше понимание развитие этой болезни. В более широком смысле мы сможем отслеживать, как новые методы лечения влияют на организм», – пояснил доцент кафедры детской эндокринологии, доктор медицинских наук Брайан Фельдман (Brian Feldman).

Ранняя классификация пациентов с обеими формами сахарного диабета включала такие данные, как возраст, пол, масса тела и этническая принадлежность. Статистики пытались выявить корреляцию между заболеванием и этими параметрами, определяя группы повышенного риска. Последние данные говорят о том, что характер распространённости заболевания изменяется, и старые критерии использовать уже не рационально.

К примеру, несколько десятилетий назад, сахарный диабет первого типа диагностировался почти исключительно у детей. Вследствие этого он даже получил второе название «ювенильный». Диабет второго типа был характерен для людей среднего и пожилого возраста с избыточной массой. Различия этих групп пациентов были настолько явными, что даже лабораторное подтверждение конкретной формы диабета считалось в то время ненужным.

Однако в последние годы мы столкнулись с резким увеличением числа детей, страдающих ожирением. Около четверти из них сейчас больны диабетом второго типа, что было совершенно нехарактерно в те годы, когда разрабатывались применяемые до сих пор стандарты лечения. Из-за лучшей лабораторной диагностики (или по каким-то другим, пока невыясненным причинам) продолжает расти число взрослых с впервые установленным диабетом первого типа.

Микрочип различает две основные формы сахарного диабета по экспресс-анализу на содержание антител к бета-клеткам поджелудочной железы и самому инсулину. Разработчики утверждают, что данный чип обладает высокой чувствительностью, однако, как и у всякого метода, у него есть свои ограничения.

К примеру, антиинсулиновые аутоантитела можно спутать с антителами, появляющимися у инсулинозависимых больных при длительном лечении. Поэтому новый метод экспресс-диагностики вовсе не самодостаточен, хотя и предвещает очередную революцию в медицине. Как и прежде, окончательный диагноз должен ставить лечащий врач, сопоставив массу данных о пациенте, а не лаборант, видящий только результаты одного анализа.

http://www.computerra.ru/103297/

[Промзона](http://www.computerra.ru/promzona/)

автор: [Николай Маслухин](/author/maslukhin/) 21 июля 2014

С 2017-го года железная дорога Японии [запускает](http://www.core77.com/blog/transportation/more_designer_trains_in_japan_ken_okuyamas_forthcoming_cruise_train_27292.asp) новый поезд класса люкс Cruise Train, предназначенный для суперкомфортных путешествий состоятельных пассажиров. 10 вагонов, составляющих поезд, вместят всего 34 туриста – вся остальная площадь будет отведена под зоны отдыха и развлечений.


В составе Cruise Train будет два обзорных вагона со стеклянными крышей и стенами, отдельным вагоном под лаунж бар с мягкими креслами из натуральной кожи и вагон ресторан.


Будут вагоны с люкс-купе и вагоны с делюкс купе. Каждое купе рассчитано на двух человек, имеет два этажа, где на первом этаже стоят полноценные комфортные кровати, а второй этаж отведен под гостиную и оформлен в японском стиле с циновками на полу.


Дизайнером Cruise Train стал Кен Окуяма (Ken Okuyama), который ранее неплохо зарекомендовал себя в работе с компанией Ferrari. Стоимость такого поезда составит 5 миллиардов йен или около 50 миллионов долларов США. Предположительная стоимость одной поездки на Cruise Train составит 12 000 долларов.

Ну всё... Странно конечно. Как раз к паролю к вк я отношусь с бережностью. Я не настолько идиот, чтобы указывать его, или же давать доступ к моей странице всяким приложениям. Несмотря на это, от меня разослали приглашения на какое-то самбо, да еще администрация заблочила мою страницу до конца этого дня. Вк становится таким го**ом, так что я решился. Постараюсь в течении месяца оттуда удалиться, ибо говно. Приглашу горстку друзей сюда, создам скрытоэху. Долой всякую ересь, которая блочит тебя не разобравшись с ситуацией.
p.s. Месяц, так как надо найти любителя клопа, который будет продолжать моё дело.

Pestis eram vivus - moriens tua mors его.[1]
Martin Luther

Ужас и рок шествовали по свету во все века. Стоит ли тогда говорить, к какому времени относится повесть, которую вы сейчас услышите? Довольно сказать, что в ту пору во внутренних областях Венгрии тайно, но упорно верили в переселение душ. О самом этом учении - то есть о ложности его или, напротив, вероятности - я говорить не стану. Однако же я утверждаю, что недоверчивость наша по большей части (а несчастливость, по словам , Лабрюйера, всегда) "vient de ne pouvoir etre seui"[2]. Суеверье венгров кое в чем граничило с нелепостью. Они - венгры весьма существенно отличались от своих восточных учителей. Например, душа, говорили первые (я привожу слова одного проницательного и умного парижанина), "ne demeure qu'une seule fois dans un corps sensible: au reste - un cheval, un chien, un homme meme, n'est que la ressemblance peu tangible de ces animaux"[3].

Веками враждовали между собою род Берлифитцингов и род Метценгерштейнов. Никогда еще жизнь двух столь славных семейств не была отягощена враждою столь ужасной. Источник этой розни кроется, пожалуй, в словах древнего пророчества: "Высоко рожденный падет низко, когда, точно всадник над конем, тленность Метценгерштейнов восторжествует над нетленностью Берлифитцингов". Разумеется, слова эти сами по себе мало что значили. Но причины более обыденные в самом недавнем времени привели к событиям, столь же непоправимым. Кроме того, земли этих семейств соприкасались, что уже само по себе с давних пор рождало соперничество. К тому же близкие соседи редко состоят в дружбе, а обитатели замка Берлифитцинг со своих высоких стен могли заглядывать в самые окна дворца Метценгерштейн. И едва ли не королевское великолепие, которое таким образом открывалось их взорам, менее всего способно было успокоить ревнивые чувства семейства не столь древнего и не столь богатого. Можно ли тогда удивляться, что, каким бы нелепым ни было то прорицание, оно вызвало и поддерживало распрю двух родов, которые, подстрекаемые соперничеством, переходящим из поколения в поколение, и без того непременно должны были враждовать. Пророчество, казалось, лишь предрекло - если оно вообще предрекало что бы то ни было окончательное торжество дома, и без того более могущественного, а домом слабейшим и менее влиятельным вспоминалось, конечно же, с горькою злобой.

Высокородный Вильгельм, граф Берлифитцинг, в ту пору, о которой идет рассказ, был дряхлым, впавшим в детство стариком и отличался единственно неумеренной и закоренелой неприязнью к семье своего соперника и столь страстной любовью к лошадям и охоте, что ни дряхлость тела, ни преклонный возраст, ни ослабевший ум не мешали ему всякий божий день подвергать себя опасностям полеванья. Фредерик, барон Метценгерштейн, напротив того, еще не достиг совершеннолетия. Отец его, министр Г., умер молодым. Мать, баронесса Мария, ненадолго пережила своего супруга. Фредерику в ту пору шел девятнадцатый год. В городе восемнадцать лет - срок не долгий, на приволье же, да еще столь великолепном, каким было старое поместье, течение времени исполнено более глубокого смысла. Благодаря некоторым особым обстоятельствам юный барон стал полновластным хозяином громадных богатств сразу же после смерти своего отца. Мало у кого из венгерских вельмож были такие имения. Замкам его не было числа. Но самым большим и самым великолепным был дворец Метценгерштейн. Пределы его владений никогда не были в точности обозначены, но граница главного парка протянулась на пятьдесят миль. В том, как поведет себя новый владелец, такой юный, с характером так хорошо известным, получив столь беспримерное богатство, мало у кого были сомнения. И разумеется, в первые же три дня наследник дал себе полную волю и превзошел самые смелые ожидания самых горячих своих поклонников. Бесстыдный разгул, вопиющее вероломство, неслыханные жестокости быстро показали его трепещущим вассалам, что ни рабская их покорность, ни голос совести не послужат им отныне защитой от безжалостных когтей маленького Калигулы. В ночь на четвертый день загорелись конюшни замка Берлифитцинг; и вся округа единодушно присовокупила этот поджог к и без того чудовищному списку беззаконий и злодеяний барона. Но во время суматохи, вызванной этим происшествием, сам юный вельможа сидел погруженный в глубокое раздумье в огромной мрачной зале в верхнем этаже родового дворца Метценгерштейнов. На пышных, хотя и выцветших гобеленах, что висели по стенам, смутно проступали величественные фигуры множества прославленных предков. Здесь облаченные в горностай епископы и кардиналы, как равные сидя рядом с властителем монархов, накладывают вето на желания какого-нибудь земного владыки либо именем верховной власти самого папы обуздывают дерзновенного врага рода человеческого. Там статные сумрачные князья Метценгерштейны - их могучие боевые кони топчут поверженных врагов, а решительное выражение их лиц способно испугать человека даже с весьма крепкими нервами; а вот исполненные неги и гибкие, как лебеди, дамы давних времен уплывают в призрачном танце под звуки воображаемой музыки. Но пока барон прислушивался или делал вид, что прислушивается к нараставшему в конюшнях Берлифитцинга шуму, а быть может, замышлял новое, еще более дерзкое злодейство, взгляд его, скользивший по гобеленам, упал на огромного, необычайной масти коня, который принадлежал какому-то сарацину, одному из предков его соперника. Конь изображен был на переднем плане, и был он недвижим, точно статуя, а в глубине умирал поверженный всадник, пронзенный кинжалом Метценгерштейна. Когда Фредерик понял, на чем случайно задержался его взгляд, губы его искривила дьявольская усмешка. Однако же он не отвел глаз. Напротив, он никак не мог понять, что за неодолимая тревога сковала все его существо. Не сразу, с трудом осознал он, что, несмотря на смутные бессвязные свои ощущения, он не спит, а бодрствует. Чем дольше смотрел он, тем больше поддавался чарам, и, казалось, никогда уже ему не оторвать завороженного взгляда от гобелена. Но шум и крики за окном вдруг сделались громче, и он с усилием заставил себя взглянуть на алые отблески, что отбрасывало на окна пламя, охватившее конюшни. Однако уже в следующий миг взгляд его вновь невольно обратился на тот же гобелен. К величайшему его ужасу и удивлению, голова гигантского коня тем временем изменила положение. Шея его, прежде склоненная словно бы сочувственно над распростертым телом господина, теперь вытянулась в сторону барона. Глаза, прежде невидные, сейчас смотрели осмысленно, совсем по-человечески, и в них странно мерцал яростный багровый огонь; а губы рассвирепевшего коня растянулись, обнажая отвратительный мертвый оскал. Пораженный ужасом, молодой барон, шатаясь, устремился к двери. Распахнул ее, и тотчас в комнату ворвался красный свет и отбросил тень барона на затрепетавший гобелен; на мгновенье замешкавшись на пороге, он со страхом увидел, что она в точности совпала с очертаниями безжалостного и торжествующего убийцы, вонзившего кинжал в сарацина Берлифитцинга. Чтобы рассеять странный испуг, барон поспешно вышел на воздух. У главных ворот дворца он столкнулся с тремя конюшими. С великим трудом и с опасностью для жизни они сдерживали судорожно рвущегося из рук гигантского огненно-рыжего коня.

- Чей конь? Откуда он у вас? - хрипло, запальчиво спросил юноша, ибо он вдруг увидел, что это взбешенное животное двойник загадочного коня на гобелене.
- Конь ваш, ваша светлость, - отвечал один из конюших, - по крайней мере, никто не признал его своим. Мы поймали его, когда он вынесся из горящих конюшен Берлифитцинга, бока у него курились, на губах пена. Мы подумали, он графский, из конюшни чужеземных коней, и отвели его назад. Но там конюхи его не признали. Странно это, ведь сразу видно, что он вырвался прямо из огня.
- И на лбу у него клеймо, очень четкое, - вмешался второй конюший. - Вероятно, Уильям фон Берлифитцинг, но в замке все, как один, уверяют, будто никогда этого коня и в глаза не видели.
- Очень странно! - в недоумении сказал молодой барон, явно не задумываясь над смыслом своих слов. - Ведь и вправду удивительный, редкостный конь! Хотя, как вы весьма справедливо заметили, нрав у него подозрительный и непослушный. Что ж, пускай будет мой, - прибавил он, помолчав. - Быть может, Фредерик Метценгерштейн сумеет обуздать самого дьявола из конюшен Берлифитцинга.
- Вы ошиблись, ваша светлость. Мы уже говорили: лошадь эта не из конюшен графа. Будь она оттуда, мы бы не посмели привести ее пред глаза вашей светлости.
- В самом деле, - сухо заметил барон, и в этот миг из замка выбежал паж. Он шепнул на ухо господину, что в верхней зале внезапно исчезла часть гобелена; сообщил также и подробности, но поведал он их едва слышным шепотом, так что ни одна не достигла ушей конюших, чье любопытство было сильно возбуждено. Фредерик слушал, и его, казалось, обуревали самые разные чувства. Однако же скоро к нему вновь вернулось самообладание, и, когда он властно приказал немедля запереть залу, о которой шла речь, и ключ отдать ему в собственные руки, лицо его выражало злую решимость.
- Вы слышали о неожиданной смерти старого Берлифитцинга? - спросил барона один из его вассалов, когда, после ухода пажа, могучий конь, которого этот вельможа согласился счесть своею собственностью, стал с удвоенной яростью кидаться из стороны в сторону на аллее, ведущей от дворца к конюшням Метценгерштейна.
- Нет! - отвечал барон, резко оборотясь к говорящему, - умер, вы говорите?
- Да, ваша светлость. И для вельможи из рода Метценгерштейнов, я полагаю, это не столь уж неприятное известие.

На губах барона промелькнула улыбка.

- Какою смертью он умер?
- Он отчаянно пытался спасти хотя бы лучшую часть своего конского завода и сам погиб в пламени.
- Вот как! - промолвил барон, словно бы не вдруг освоясь с мыслью, сильно его взволновавшей.
- Вот как, - подтвердил вассал.
- Ужасно! - хладнокровно сказал юноша и спокойно вошел в свой дворец.

С этих пор в поведении беспутного молодого барона Фредерика фон Метценгерштейна произошла разительная перемена. Он, право же, обманул ожидания всех и вся и, на взгляд бесчисленных маменек, повел себя престранно; привычками своими и манерами он еще меньше, нежели прежде, походил теперь на своих аристократических соседей. Никто отныне никогда не встречал его за пределами его владений, и, несмотря на широкое знакомство, он все свое время проводил в полном одиночестве, разве только странный, неподатливый огненно-рыжий конь, с которого он теперь почти не слезал, по какому-то загадочному праву мог называться его другом. Однако же он еще долгое время получал множество приглашений от соседей: "Не почтит ли барон наш праздник своим присутствием?", "Не соблаговолит ли барон принять участие в охоте на вепря?". "Метценгерштейн не охотится", "Метценгерштейн не приедет", - надменно и коротко отвечал он. Гордая знать не желала мириться со столь оскорбительной заносчивостью. Приглашения становились все менее радушными, приходили все реже, а со временем и вовсе прекратились. Говорят, вдова несчастного графа Берлифитцинга даже выразила надежду, что барону придется сидеть дома и тогда, когда ему совсем этого не захочется, ибо он презрел общество ровни, и придется скакать верхом, когда у него не будет к тому охоты, ибо он предпочел общество коня. Это, разумеется, была лишь весьма неумная вспышка наследственной розни; и она лишь доказывает, сколь бессмысленны бывают наши речи, когда мы желаем придать им особую силу.

Люди добросердечные объясняли, однако, перемену в поведении молодого вельможи вполне естественным горем сына, потрясенного безвременной смертью родителей, - они забывали при этом, как бессердечно и безрассудно вел он себя первое время после тяжкой этой утраты. Кое-кто полагал даже, что барон чересчур возомнил о своей особе и положении. Другие же (среди них можно назвать домашнего врача) уверенно говорили о склонности барона к болезненной меланхолии и о наследственной слабости здоровья; но большинство обменивалось зловещими намеками. Упрямую привязанность барона к недавно приобретенному скакуну, привязанность, которая, кажется, становилась сильней с каждым новым проявлением свирепой демонической натуры этого животного, люди здравомыслящие в конце концов, конечно же, сочли чудовищной и зловещей страстью. Среди бела дня или в глухой час ночи, здоров ли он был или болен, в ясную погоду или в бурю молодой Метценгерштейн, казалось, был прикован к седлу гигантского коня, чья неукротимая дерзость так отвечала его собственному нраву.

Существовали еще к тому же обстоятельства, которые вместе с недавними событиями придавали сверхъестественный и опасный смысл одержимости наездника и свойствам коня. Было тщательно измерено расстояние, которое конь преодолевал одним прыжком, и казалось, что оно ошеломляюще превысило все самые смелые ожидания людей, одаренных самым богатым воображением. Кроме того, барон не назвал этого скакуна никаким именем, хотя у всех прочих коней были свои особые клички. И конюшня его также находилась в отдалении от остальных; а кормить, чистить и даже просто войти в отведенное ему стойло не отваживался никто, кроме самого владельца. Надо еще заметить, что хотя трое конюших, которые поймали жеребца, когда он спасался из объятых пламенем конюшен Берлифитцинга, сумели остановить его с помощью уздечки и аркана, однако же ни один не мог с уверенностью сказать, что во время этой опасной схватки или когда-либо после он коснулся самого коня. Проявления редкостного ума в повадках благородного и резвого животного не должны были бы возбудить особых толков, но некоторые обстоятельства взбудоражили даже самых недоверчивых и равнодушных, и, говорят, иной раз целая толпа, собравшаяся поглазеть на диковинного коня, шарахалась в ужасе, словно чувствовала, что неспроста он так свирепо бьет копытом, и даже молодой Метценгерштейн, случалось, бледнел и съеживался под его пронзительным, испытующим, совсем человеческим взглядом.

Среди многочисленной свиты барона никто, однако, не сомневался в пылкости той необыкновенной любви, которую молодой вельможа питал к буйному норовистому коню; никто, кроме ничтожного и уродливого маленького пажа, чье уродство всем бросалось в глаза и чьи слова никто ни во что не ставил. У него хватало дерзости утверждать (если мнение его вообще заслуживает быть упомянутым), что всякий раз, как господин его вспрыгивал в седло, по его телу проходила непонятная, едва заметная дрожь; и всякий раз, как он возвращался с обычной своей долгой прогулки, лицо его было искажено злобным торжеством.

Однажды бурной ночью, очнувшись от тяжелой дремоты, Метценгерштейн точно безумный выбежал из своей спальни и, поспешно вскочив в седло, ускакал в лесную чащу. Так бывало не раз, и потому никто не обеспокоился, а вот возвращения его домочадцы на сей раз ожидали в большой тревоге, ибо через несколько часов после его отъезда могучие и величественные стены дворца Метценгерштейн треснули до самого основания и зашатались, охваченные синевато-багровым неукротимым пламенем. Когда огонь впервые заметили, дворец уже весь полыхал, и любые усилия спасти хоть какую-то его часть были, несомненно, обречены на неудачу, так что ошеломленные соседи праздно стояли вокруг и молча, хотя и сокрушенно, дивились происходящему. Но в скором времени новое и страшное зрелище приковало внимание собравшихся и доказало, что человеческие муки потрясают чувства толпы куда глубже, нежели самая страшная гибель предметов неодушевленных.

На аллею, обсаженную могучими дубами, что вела из лесу прямо к дворцу Метценгерштейна, стремительно, точно сам мятежный дух бури, вылетел конь, неся смятенного всадника. Бесспорно, не всадник направлял эту неистовую скачку. Лицо его выражало муку, тело напряглось в сверхчеловеческом усилии, в кровь искусаны были губы, но лишь однажды вырвался у него короткий, пронзительный крик ужаса. Мгновенье - ив реве огня и вое ветра отчетливо и резко простучали копыта, еще мгновенье - и, одним прыжком перенесясь через ворота и ров, конь вскочил на готовую рухнуть лестницу дворца и вместе с всадником исчез в бушующих вихрях пламени. И сразу же буря утихла и воцарилась гнетущая тишина. Белое пламя все еще, точно саваном, окутывало дворец и, устремившись в безмятежную высь, озарило все окрест каким-то сверхъестественным светом, а над зубчатыми крепостными стенами тяжело нависло облако дыма, в очертаниях которого явственно угадывался гигантский конь.


Примечания
[1] - "При жизни я был тебе чумой - умирая, я буду твоей смертью." Мартин Лютер (лат.)

[2] - "Происходит оттого, что человек не может быть наедине с собой." (фр.)

[3] - "Лишь однажды вселяется в разумную оболочку; во всех остальных воплощениях - в лошади, в собаке, даже в человеке - она остается почти совершенно им чужда." (фр.)

http://www.computerra.ru/103508/

[Технологии](http://www.computerra.ru/tech/)

автор: [Евгений Золотов](/author/sentinel/) 23 июля 2014

События в мире Bitcoin развиваются по наихудшему для России сценарию. В технологическом фундаменте криптовалют так и не нашлось серьёзных уязвимостей. И список бизнесов, принимающих биткойны, продолжает пополняться всё более крупными именами. Но хуже всего то, что пока мы пытаемся с Bitcoin бороться, Запад вплотную подошёл к теме законодательного регулирования криптовалютного обращения. И споры теперь кипят уже не вокруг применимости или особенностей этого — такого юного! — технофеномена: мало кто сомневается, что за криптовалютами будущее. Спорят о том, сколь жёсткими должны быть правила для бизнеса, желающего иметь дело с биткойном и его производными.

Представить, в каком направлении работает мысль западных чиновников, можно по опубликованному в минувший четверг финрегулятором штата Нью-Йорк, США, [черновому варианту свода правил](http://www.reddit.com/r/Bitcoin/comments/2aycxs/hi_this_is_ben_lawsky_at_nydfs_here_are_the/) для предпринимателей, планирующих легально оперировать Bitcoin. Суть простая: если компания X планирует просто торговать за биткойны, никаких особенных разрешений не требуется. Но если она желает предлагать услуги обмена или хранения криптовалют, придётся получить у государства специальную лицензию (ей даже дали название: BitLicense).

Получение лицензии предполагает соответствие длинному ряду требований — и вот лишь некоторые из них. Во-первых, каждая операция должна будет подтверждаться чеком/квитанцией. Во-вторых, X должна иметь на счёте в обычном банке сумму, достаточную, чтобы удовлетворить значительную часть текущего долга клиентам — и определять, сколь велика эта часть, в каждом конкретном случае будет государство. В-третьих, клиент должен быть уведомлен о всех рисках, сопровождающих операции с криптовалютой (пункт, считающийся бесполезным среди публичных компаний, но явно не лишний для пока ещё абсолютно непрозрачных бит-лавочек). Плюс жалобы клиентов должны рассматриваться всерьёз и храниться на протяжении 10 лет, плюс — Штаты и Европа боятся этого ничуть не меньше нашего — должны быть приняты меры против отмывания денег и финансирования терроризма (клиент обязан назвать себя, указать подлинный адрес проживания, а компания обязана проверять предоставленные данные), плюс компания обязуется проводить регулярный аудит, оплачивая время наёмным специалистам, плюс периодически отчитываться перед властями о текущем состоянии и планах…


Текущая капитализация популярнейших криптовалют (в долларах США).

С авторами BitLicense трудно не согласиться: они утверждают, что если компании, оперирующие биткойнами, смогут выполнить эти требования, уровень доверия к ним автоматически поднимется на недосягаемую ранее высоту. Ведь Bitcoin, увы, пока остаётся «диким Западом», где грабят среди бела дня, а управы на грабителей нет (посмотрите хоть на [Марка Карпельса](https://twitter.com/MagicalTux), спокойно пописывающего в «Твиттер» после «утери» почти десятой части всех биткойнов, находящихся в обращении). Доверие к бит-сервисам упало очень сильно. Но устраните мошенников, дайте широкой публике минимальную уверенность в безопасности бит-операций — и это сработает как рычаг: потянутся люди, вырастут прибыли компаний, делающих бизнес на или с помощью криптовалют. Так что многие предприниматели в Штатах оценивают инициативу нью-йоркских властей очень высоко.

Однако критики тоже есть. Суть их позиции: предложенные правила неадекватно суровы. BitLicense не просто лишает криптовалюты важнейших преимуществ (например, анонимности операций), но по большому счёту является попыткой уложить криптовалютный бизнес в прокрустово ложе финансовых сервисов XIX века. Чрезмерная дороговизна (смогут ли стартапы позволить себе нанять аудиторов, хранить все отзывы клиентов десять лет, компенсировать каждый полученный бит-цент долларом в банке?) и строгость (например, забытые бит-кошельки по истечении пятилетнего срока предложено принудительно отдавать государству) предъявленных требований отпугнут предпринимателей и инвесторов от криптовалют.

Биткойн тем и привлекателен, что сыр и прост: барьеры на входе — денежный, энергетический — низки, потенциальная отдача огромна, поэтому здесь так много интересных проектов. Но примите правила, подобные BitLicense, и открыть свой биткойн-обменник станет ничуть не проще, чем открыть собственный банк! Американские предприниматели боятся такого исхода: слишком строгие правила могут вытеснить Bitcoin-стартапы в менее зарегулированные зоны планеты — другие штаты и, вероятно, другие страны.


О биткойнах уже снимают клипы -- пусть пока и шуточные. Этот рассказывает историю Bitcoin Girl и в общих чертах демонстрирует преимущества криптовалют перед наличностью и классическим пластиком (ссылка на клип после статьи).

И это не пустые опасения. За последний год биткойн сформировал вокруг себя ураган исследовательской и инвестиционной активности. Аналитики всерьёз изучают опасности, связанные с криптовалютами (на днях европейское агентства EBA насчитало аж семь десятков специфических рисков), и одновременно подтверждают — давно известные среди биткойн-адептов — их сильные стороны (меньшая стоимость транзакций, более быстрое прохождение переводов). И пока Штаты трудятся над общими правилами, Европа решает более узкий, но не менее важный вопрос: считать ли биткойны товаром или своего рода частными деньгами — и склоняется в сторону последнего (вопрос не праздный, ведь если Bitcoin — деньги, операции с ним можно избавить от налога на добавленную стоимость, что и сделали уже как минимум Германия и Великобритания).

Наконец, бизнесы, что в США, что в Европе, больше не чураются криптовалют, а последним и самым крупным предприятием, связавшим себя с Bitcoin, стала Dell: теперь её технику можно приобрести онлайн за биткойны. Все компании делают это одинаково: полученные биткойны немедленно конвертируются в обычные деньги (посредством сервисов вроде Coinbase), так что от скачков курса они защищены. Да и курс, в общем, поуспокоился: вот уже несколько недель за один BTC дают чуть больше 600 долларов.

Увы, Россия в очередной раз оказалась на обочине прогресса. Мы уже даже не среди отстающих, мы — среди наблюдателей, пассивно взирающих на происходящее. Любые криптовалютные инициативы в нашей стране (см., к примеру, темы конференции [CryptoForum](http://cryptoforum.info/)) обречены на прозябание в серой «полулегальной» зоне. Расплата за безопасность?

P.S. Клип «Bitcoin Girl» смотрите [здесь](http://youtu.be/XEthXBHsEac).

тест

ннн

лалал

qqqq

qqq

http://cs629425.vk.me/v629425185/2fc09/so6WrH882-w.jpg

http://www.computerra.ru/103548/

[Технологии](http://www.computerra.ru/tech/)

автор: [Андрей Васильков](/author/angstroem/) 23 июля 2014

Канадский стартап [собирает](https://www.indiegogo.com/projects/pd-id-your-personal-drink-id) на IndieGoGo средства для начала серийного производства необычного устройства под названием Pd.id. «Персональный идентификатор напитков» определяет изменения в составе любого из них, предупреждая о возможной попытке отравить.

По преданиям кубок или чаша из рога единорога способны нейтрализовать любой яд, или покрываться испариной, демонстрируя добавление отравы. Такой индикатор СДЯВ со встроенным набором антидотов был бы желанным подарком любому монарху, но вот беда – единственным местом обитания сказочных животных оказалось сознание мистиков.

Как это часто бывает, фантастические представления со временем трансформировались во вполне реализуемый проект. «Любая достаточно развитая технология неотличима от магии», – писал Артур Кларк.


Pd-id -- прототип персонального идентификатора отравленных напитков (фото: pd-id.com).

Разработчиков прибора Pd.id интересуют не столько яды, популярные в средневековье, сколько проблема злонамеренного использования медикаментов. Идея приключений с тяжёлого похмелья обыгрывается в серии фильмов «Мальчишник в Вегасе», где Алан незаметно «угощает» всех Флунитразепамом – снотворным препаратом без выраженного вкуса, который в сочетании с алкоголем вызывает потерю памяти.

В жизни использование данного препарата и его аналогов в незаконных целях выглядит не таким смешным. По данным канадского центра юридической статистики, сильнодействующие препараты всё чаще используются для изнасилования. Их незаметно подсыпают в коктейли на вечеринках и свиданиях с вполне определённой целью.

Первый бум «изнасилований на свидании» пришёлся на начало девяностых. Распространённость такого сценария достигала 140 жертв на сто тысяч, и это была лишь верхушка айсберга, так как большинство не писало заявлений в полицию. С тех пор как производители изменили рецептуру большинства препаратов, частота их использования сократилась. У производных нитразепама появился горький привкус, а сами они стали менять цвет раствора за счёт красящих добавок.

Сейчас с появлением новых веществ проблема возвращается. Одни из них вызывают резкое падение артериального давления, другие – сильную сонливость и спутанность сознания. В любом случае, жертва какое-то время не сможет сопротивляться, а затем с трудом вспомнит детали произошедшего.

В барах и на вечеринках напитки часто остаются без присмотра. Графины, стаканы и фужеры стоят открытыми, пока гости общаются и танцуют. Добавить в них что угодно не составляет большой сложности.

Предотвратить такие отравления способен прибор Pd.id, пока существующий только в виде краудфандингового проекта. По словам разработчиков в нём используется три методики для определения подсыпанных веществ. Это спектроскопия, измерение электропроводности и температуры напитка. Анализ проводится дважды: сразу после наливания напитка из запечатанной бутылки (раствор сравнения) и непосредственно перед тем, как человек соберётся его выпить.


Персональный идентификатор отравленных напитков (изображение: indiegogo.com).

В описании указывается, что обычно прибор сигнализирует только о самом факте модификации напитка, хотя в некоторых случаях способен идентифицировать и само вещество. Большие сомнения здесь вызывает только возможность и целесообразность проведения спектроскопии. В лабораторных условиях так определяют наличие определённых функциональных групп, а для идентификации конкретных веществ используют качественные реакции.

Странной выглядит и ссылка на то, что в основу работы прибора заложены дорогостоящие методики, используемые в Управлении по борьбе с наркотиками. Подобные экспресс-методы никогда не применялись в таких ведомствах, поскольку их нельзя использовать как доказательство в суде.


Принципы работы анализатора pd.id (фото: pd-id.com).

Скорее всего упоминание DEA и спектроскопии использовано для «красного словца». Судя по представленным данным и ориентировочной стоимости, Pd.id будет устроен гораздо проще. Для сравнительного анализа электропроводности жидкости и её температуры достаточно простейшего гальванического элемента и откалиброванной термопары.

Эти два датчика подключаются к микропроцессору, который и передаёт обработанные данные на смартфон при помощи модуля BlueTooth. Далее мобильное приложение рисует красивые графики, отображает графические предупреждения, а сам прибор мигает одним из встроенных светодиодов.

Разработчики замалчивают и другие важные моменты. Например, алкогольные напитки всегда меняют состав при отстаивании. Особенно газированные и многослойные коктейли. Вероятно, это свойство приведёт к большому числу ложноположительных срабатываний прибора и разобьёт немало сердец.

Пока прибор находится на этапе разработки, его авторы открыты для всех пожеланий и замечаний. Направлять их можно в [Twitter](https://twitter.com/PersonalDrinkID) или [Facebook](https://www.facebook.com/pages/pdid/615414175246677?sk=info).

Intonsos rigidam in frontem ascendere canos Passus erat…
Lucan.[1]

— Поспешим на стены, — сказал Абель-Фиттим, обращаясь к Бузи бен Леви и Симону фарисею в десятый день месяца Таммуза[2], в лето от сотворения мира три тысячи девятьсот сорок первое[3]. — Поспешим на крепостной вал, примыкающий к Вениаминовым воротам, в граде Давидовом[4], откуда виден лагерь необрезанных; ибо близится восход солнца, последний час четвертой стражи[5], и неверные, во исполнение обещания Помпея[6], приготовили нам жертвенных агнцев.

Симон, Абель-Фиттим и Бузи бен Леви были гизбаримами, то есть младшими сборщиками жертвований в священном граде Иерусалиме.

— Воистину, — отозвался фарисей, — поспешим, ибо подобная щедрость в язычниках весьма необычна, зато переменчивость всегда отличала этих поклонников Ваала[7].
— Что они изменчивы и коварны, это столь же истинно, как Пятикнижие[8], — сказал Бузи бен Леви, — но только по отношению к народу Адонаи[9]. Слыхано ли, чтобы аммонитяне[10] поступались собственной выгодой? Невелика щедрость поставлять нам жертвенных агнцев по тридцати серебряных сиклей[11] с головы!
— Ты забываешь, бен Леви, — промолвил Абель-Фиттим, — что римлянин Помпеи, святотатственно осаждающий град Всевышнего, может подозревать, что купленных жертвенных агнцев мы употребим на потребности нашего тела, а не духа.
— Клянусь пятью углами моей бороды! — воскликнул фарисей, принадлежавший к секте так называемых топальщиков (небольшой группе праведников, которые так усердно истязали себя, ударяя ногами о мостовую, что были живым упреком для менее ревностных верующих и камнем преткновения на пути менее талантливых пешеходов). — Клянусь пятью углами этой бороды, которую мне, как священнослужителю, не дозволено брить! Неужели мы дожили до того, что римский богохульник, язычник и выскочка осмелился заподозрить нас в присвоении священных предметов на потребу плоти? Неужели мы дожили?..
— Не станем допытываться о побуждениях филистимлянина[12], — прервал его Абель-Фиттим, — ибо сегодня впервые пользуемся его великодушием, а может быть, жаждой наживы. Поспешим лучше на городскую стену, дабы не пустовал жертвенник, чей огонь негасим под дождями небесными, а дымный столп неколеблем бурями.

Та часть города, куда поспешали наши почтенные гизбаримы и которая носила имя своего строителя царя Давида, почиталась наиболее укрепленной частью Иерусалима, ибо была расположена на крутом и высоком Сионском холме. Вдоль широкого и глубокого кругового рва, вырубленного в скалистом фунте, была воздвигнута крепкая стена. На стене, через равные промежутки, подымались четырехугольные башни белого мрамора, из которых самая низкая имела в вышину шестьдесят, а самая высокая — сто двадцать локтей. Но вблизи Вениаминовых ворот стена отступала от края рва. Между рвом и основанием стены возвышалась отвесная скала в двести пятьдесят локтей, составлявшая часть крутой горы Мориа. Таким образом, взойдя на башню, носившую название Адони-Бэзек, — самую высокую из всех башен вокруг Иерусалима, откуда обычно велись переговоры с осаждавшими, — Симон и его спутники могли видеть неприятельский лагерь с высоты, на много футов превышающей пирамиду Хеопса, а на несколько футов — даже храм Бела[13].

— Воистину, — вздохнул фарисей, опасливо взглянув с этой головокружительной высоты, — необрезанных — что песку в море или саранчи в пустыне! Долина Царя стала долиной Адоммина.
— А все же, — заметил бен Леви, — покажи мне хоть одного неверного — от алефа до тау[14] — от пустыни до крепостных стен, который казался бы крупнее буквы «иод»[15]!
— Спускайте корзину с серебряными сиклями, — крикнул римский солдат грубым и хриплым голосом, казалось, исходившим из подземных владений Плутона, — спускайте корзину с проклятыми монетами, названия которых благородному римлянину не выговорить — язык сломаешь! Так-то вы благодарны нашему господину Помпею, который снизошел до ваших языческих нужд? Колесница Феба — истинного бога! — уже час, как катит по небу, а ведь вы должны были прийти на крепостную стену к восходу солнца. Эдепол![16] Или вы думаете, что нам, покорителям мира, только и дела, что дожидаться у каждой паршивой стены ради торга со всякими собаками? Спускайте, говорю! Да глядите, чтобы ваши дрянные монеты были новенькие и полновесные!
— Эль Элоим![17] — воскликнул фарисей, когда резкий голос центуриона прогремел среди скал и замер у стен храма. — Эль Элоим! Что еще за бог Феб? Кого призывает этот богохульник? Ты, Бузи бен Леви, начитан в писаниях необрезанных и жил среди тех, что имеют дело с терафимом[18]; скажи, о ком толкует язычник? О Нергале?[19] Об Ашиме?[20] О Нибхазе?[21] Тартаке?[22] Адрамелехе?[23] Анамалехе?[24] О Суккот-Бенифе?[25] О Дагоне?[26] Белиале?[27] Ваал-Перите?[28] Ваал-Пеоре?[29] Или Ваал-Зебубе?[30]
— Ни о ком из них. Но не отпускай веревку чересчур быстро; корзина может зацепиться за выступ вон той скалы, и тогда горе нам! — ибо ценности святилища будут из нее извергнуты.

С помощью грубого приспособления тяжело нагруженную корзину спустили в толпу солдат; и сверху было смутно видно, как римляне собрались вокруг; но огромная высота и туман мешали разглядеть, что там делается.

Прошло полчаса.

— Мы опоздаем, — вздохнул по прошествии этого времени фарисей, заглядывая в пропасть, — мы опоздаем! Кафалим снимет нас с должности.
— Никогда больше не вкушать нам от тука земли[31]! — подхватил Абель-Фиттим. — Не умащать бороды благовонным ладаном, не повивать чресел тонким храмовым полотном.
— Рака![32] — выругался бен Леви. — Рака! Уж не вздумали ли они украсть наши деньги? О, святой Моисей! Неужели они взвешивают священные сикли скинии[33]?
— Вот наконец-то сигнал! — воскликнул фарисей. — Сигнал! Подымай, Абель-Фиттим! Тяни и ты, Бузи бен Леви! Либо филистимляне еще не отпустили корзину, либо господь смягчил их сердца, и они положили нам увесистое животное!

И гизбаримы изо всех сил тянули за веревку, а корзина медленно поднималась среди сгустившегося тумана.

— Бошох хи! — вырвалось у бен Леви спустя час, когда на конце веревки обозначилось что-то неясное. — Бошох хи!
— Бошох хи! Вот тебе на! Это, должно быть, баран из энгедийских[34] рощ, косматый, как долина Иосафата[35]!
— Это первенец стада, — сказал Абель-Фиттим. — Я узнаю его по блеянию и по невинным очертаниям тела. Глаза его прекраснее самоцветов из священного нагрудника[36], а мясо подобно меду Хеврона[37].
— Это тучный телец с пастбищ Васана[38], — промолвил фарисей. — Язычники поступили великодушно. Воспоем же хвалу. Вознесем благодарность на гобоях и псалтерионах. — Заиграем на арфах и на кимвалах, на цитрах и саквебутах[39].

Только когда корзина была уже в нескольких футах от гизбаримов, глухое хрюканье возвестило им приближение огромной свиньи.

— Эль Эману! — воскликнули все трое, возводя глаза к небу и выпуская из рук веревку, отчего освобожденная свинья полетела на головы филистимлян. — Эль Эману! С нами бог! Это трефное мясо![40]


Примечания
[1] - Стричь перестав, седины поднял на лоб непреклонный … Лукан. (лат.) — Перевод: дикий кабан. «Фарсалия, или О гражданской войне», II, 375—376. У Лукана вместо «поднял» — «спустил». …дикий кабан — в английском оригинале каламбур, основанный на созвучии слов «кабан» (boar), и «скука» (bore).

[2] - Таммиз — в вавилонской и шумерской религии бог растительности, ежегодно умирающий во время жатвы и оживающий весной. Ему поклонялись и иудеи. Именем Таммуза назван десятый месяц еврейского календаря.

[3] - …в лето от сотворения мира три тысячи девятьсот сорок первое — то есть 63 год до нашей эры.

[4] - Град Давидов — район Иерусалима, названный по имени полулегендарного царя Давида (конец XI-начало X в. до н.э.), основателя иудейской династии в Иерусалиме.

[5] - …последний час четвертой стражи — ночной караул в римском войске делился на четыре стражи (вигилии), продолжительность которых менялась в зависимости от времени года.

[6] - Помпеи, Гней (106—48 до н.э.) — римский полководец и политический деятель. В 63 г. до н.э. вторгся на территорию Палестины и после трехмесячной осады взял Иерусалим.

[7] - Ваал — языческое божество почв и плодородия у древних семитов.

[8] - Пятикнижие — первая часть Библии.

[9] - Адонаи — древнееврейское обращение к богу, одно из имен бога Ягве в Библии. Народ Адонаи — богоизбранный народ.

[10] - Аммонитяне — древний народ, живший в восточной части Палестины и считавший себя потомками библейского Лота; постоянно враждовал с иудеями.

[11] - Сикл — мелкая серебряная монета в древней Иудее и Персии.

[12] - Филистимляне — древний народ, населявший восточное побережье Средиземного моря и давший название Палестине (страна филистимлян).

[13] - Храм Бела — вавилонский храм огромных размеров, отстроенный царем Навуходоносором в VI в. до н.э.

[14] - …от алефа до тау — первая и последняя буквы еврейского алфавита.

[15] - Иод — одна из букв еврейского алфавита. Здесь По пародирует выражение «больше, чем буква иод» из популярного в те годы романа Хорейса Смита «Зилла. Повесть о священном граде» (1828).

[16] - Эдепол — римское восклицание: «право же!» (буквально: «Клянусь Поллуксом!»).

[17] - Эль Элоим — еврейское восклицание: «Боже!»

[18] - Терафим — так иудеи называли культ языческого идолопоклонства.

[19] - Нергал — бог солнца в вавилонской религии.

[20] - Ашима — один из сирийских богов, изображавшийся в виде оленя.

[21] - Нибхаз — упоминаемый в Библии идол племен аввийцев (Четвертая книга Царств, XVII, 31).

[22] - Тартак — согласно Библии (Четвертая книга Царств, XVII, 31), идол аввийцев, имел образ осла и символизировал силы тьмы.

[23] - Адрамелех — в Библии имя ассирийского бога, которому приносили в жертву детей.

[24] - Анамелех — ассирийское божество, которому, как и Молоху, приносили человеческие жертвы. Изображался в виде лошади.

[25] - Суккот-Бениф — в вавилонской религии божество, о котором говорится в Библии (Четвертая книга Царств, XVII, 30).

[26] - Дагон — божество, которому поклонялись филистимляне. Культ Дагона близок культу бога Ваала.

[27] - Белиал — в Библии название злого духа. В «Потерянном рае» (I, 490) Дж. Мильтона так назван один из падших ангелов.

[28] - Ваал-Перит — согласно Библии (Числа, XXV, 1—9) моавитский бог.

[29] - Ваал-Пеор — божество, упоминаемое в Библии (буквально: «Господин горы Пеор», священной горы, расположенной к северо-востоку от Мертвого моря).

[30] - Ваал-Зебуб — Вельзевул.

[31] - Тук земли — библейское выражение (Бытие, XLV, 18), означающее плоды земли.

[32] - Рака — библейское ругательство (Евангелие от Матфея, V, 22).

[33] - Скиния — священный храм у иудеев.

[34] - Энгеди — местность на берегу Мертвого моря.

[35] - Долина Иосафата — долина вблизи Иерусалима, носящая имя иудейского царя IX в. до н.э.

[36] - Нагрудник — имеется в виду драгоценная пластинка, которую носили на груди верховные священнослужители Иудеи.

[37] - Хеврон — древний город южнее Иерусалима.

[38] - Васан — область на юге Сирии.

[39] - Саквебут — древний духовой музыкальный инструмент.

[40] - Трефное мясо — иудейская религия запрещает употребление в пищу свиного мяса и считает его нечистым.

offline

offline2